Книга Дикие сердца, страница 107 – Джессика Питерсон

— Запомню.

Она делает это специально – замечает то, что мне нравится и не нравится, – хочет доставить мне удовольствие. Это заставляет мое сердце биться чаще.

Я хочу доставить ей удовольствие.

Мне нравится эта девушка. Это не будет какой-то глупой интрижкой. Не для меня.

Означают ли слова Молли, что наш секс запомнится и ей?

Я сворачиваю на ранчо. Ветер дует в окно, развевая хвостик Молли. Она тянется к ручке стерео и увеличивает громкость радио. Теперь поет Триша Йервуд.

Молли подпевает. Видя ее улыбку, закрытые глаза и то, как она увлечена одной из моих любимых песен, я чувствую, что задыхаюсь. Она прикусывает нижнюю губу после окончания припева и покачивает бедрами в такт музыке. Ее длинные обнаженные ноги кажутся бесконечными в темноте.

Я обхватываю рукой ее мягкое бедро. Она бросает на меня взгляд, и я проскальзываю двумя пальцами под юбку. Дыхание Молли учащается. Я жму на газ. Мы подпрыгиваем на грунтовой дороге под пение Триши.

Молли говорит, что ей нужно захватить раствор для контактных линз в Новом Доме. После того как она пообещала не брать ничего лишнего – никаких юбок и топов, – я подъезжаю к входной двери. Пока Молли у меня, она либо голая, либо в моей одежде.

Она быстро забегает в дом и выходит через несколько минут с небольшим косметическим чемоданчиком, прыгает в пикап, и я сворачиваю с подъездной дорожки.

После небольшой паузы, длившейся вечность, я паркуюсь на траве рядом с домом и выключаю зажигание. Ночные звуки ранчо наполняют тишину: сверчки, шум деревьев на ветру.

— Кэш? – спрашивает Молли.

Я распахиваю дверь.

— Да?

— Что скажут ребята, когда узнают, что я здесь ночевала?

Ребята – это люди, которые живут и работают на ранчо Лаки. Она боится, что они начнут думать о ней хуже. Может, они сочтут, что она переспала со мной, чтобы что-то получить.

Или я переспал с ней, чтобы что-то получить. А именно – ранчо.

— Если кто-то что-то скажет, я с ними разберусь. – Я выпрыгиваю из пикапа и протягиваю руку.

Она наклоняет голову и смотрит на меня.

— Тебе легко говорить. Тебя все уважают.

— Тебя тоже все уважают. Ты заслужила это, работая, как проклятая.

— А теперь я потеряю это уважение, трахнувшись со своим управляющим.

Мои губы дергаются.

— Обещаю, это стоит того.

— Ответ в твоем стиле.

— Слушай, я понимаю, почему ты волнуешься. Двойные стандарты и все такое. Но люди здесь – я бы не сказал, что они не любопытны, но они знают, что не стоит соваться в чужую жизнь. Я отвезу тебя домой до рассвета. Договорились? Никто тебя не увидит.

— А если увидят?

— Для этого и нужен дробовик. Давай. – Я приглашаю ее выйти из машины.

— Никаких дробовиков. – Молли берет меня за руку. – Но я согласна приехать пораньше домой.

— Договорились.

Я не отпускаю ее ладонь, пока мы поднимаемся по ступенькам. Молли слегка сжимает пальцы, и мое сердце начинает биться сильнее.

Дверь не заперта. Сегодня ночью я запру ее впервые за долгое время. Не хочу никаких помех.

Я пропускаю Молли вперед, и старые половицы скрипят, когда она заходит в хижину.

— Я не уверена, что раньше замечала, как тут красиво, – говорит она, оглядывая крошечную кухню справа и гостиную слева. Эта часть хижины – одна большая комната, пол, стены и потолок которой сделаны из старого дуба. – Ты отличный хозяин.