Книга Дикие сердца, страница 101 – Джессика Питерсон

Он преодолевает расстояние между нами в три больших, злых шага. Кэш огромен. Я на каблуках, но он возвышается надо мной. Воздух вибрирует от эмоций, когда Кэш останавливается в дюймах от меня. Слишком близко.

Недостаточно близко.

Он злится на меня? Почему?

Мое тело пульсирует от его близости, искры желания пробегают вверх и вниз по позвоночнику. Соски твердеют. Пульс учащенный.

— Его? – наконец говорит Кэш.

Я моргаю.

— Что?

— Палметто. Палмстон. Ты его хочешь?

— Мы не… я не… мы друзья, которые… подожди. Мои отношения с Палмером тебя не касаются, Кэш.

Его грудь вздымается на резком вдохе.

— Ответь мне.

— Мы друзья. – Мой голос дрожит. – И, да, мы иногда занимаемся сексом.

— Вы занимались сексом сегодня?

— Я не буду отвечать на этот вопрос.

Он наклоняется, его взгляд скользит к моим губам.

— Занимались?

— Мы не занимались, окей? – Я кладу руки на грудь Кэша и толкаю его. – Почему тебе это так важно?

Кэш хватает меня за запястье, делая шаг вперед, так что мои ладони снова оказываются на его груди. Твердость его хватки заставляет мой пульс учащаться.

— Он идиот. Ты можешь найти кого-то лучше. Гораздо лучше, Молли.

— Еще раз, с кем я…

— Это правда то, чего ты хочешь? – Он заглядывает мне в глаза. – Кто-то, кто понятия не имеет, какая ты, черт возьми, потрясающая?

Мое сердце вот-вот должно взорваться на миллион кусочков, потому что я чувствую его отчаянный стук повсюду: на губах, в запястьях, в животе.

Меня снова охватывает желание заплакать.

— Не надо, – шепчу я.

— Не надо чего? Говорить, что я был неправ? Что ты – все, чем я тебя раньше не считал? Великодушная, щедрая, чертовски умная и да, черт возьми, красивая? Чертовски сексуальная?

Взгляд Кэша скользит по моему лицу.

— Скажи мне уйти. Скажи, чтобы я отпустил тебя, и я уйду. Но ты должна сказать это, милая, или…

— Или что? – Меня бесит, что он назвал меня «милой» в этом внезапном приступе смелости. – Ты дашь мне то, чего не смог дать Палмер?

Его глаза сверкают.

— Ты такая стерва.

— Ага, а ты грубиян.

— Я грубиян. – Его взгляд умоляющий. – Скажи мне уйти.

Но я не говорю. Я смотрю на свои руки, которые все еще лежат на его груди. Он – стена теплых мышц. Я чувствую, как его сердце бьется под моими ладонями.

— Ты – центр вселенной для каждого, ты же знаешь, – говорю я. – Для всех на ранчо. Для всех в твоей семье. Все равняются на тебя, и ты никогда не подводишь.

Он глубоко вдыхает. Выдыхает.

— Они для меня – все.

Боже, как я до сих пор не сгорела? Потому что, честно, нет ничего сексуальнее мужчины, который заботится о тех, кого любит.

Он заботится обо мне.

— Ты здесь. – Я сглатываю. – Защищаешь меня. Помогаешь мне. Рассказываешь мне обо всем, что я упустила в отношениях с папой. Это – все для меня, Кэш. Ты хороший человек, и я…

В уголках его глаз появляются морщинки.

— Что, милая?

— Сначала я не могла тебя выносить, черт возьми. – Я фыркаю. – А теперь невыносимо сильно хочу.

Его глаза выглядят почти дикими.

— Попроси меня.

— О чем?

— Попроси меня дать тебе то, чего ты хочешь.

Я смотрю на него.

— Я не могу…

— Но ты можешь. – Он делает шаг вперед, прижимая бедра к моим. – Ты должна уже знать, что я не могу отказать тебе ни в чем, Молли. Ни в чем, черт возьми.

Я думала, что «падать в обморок от восторга» – это что-то из книг. Теперь я могу подтвердить, что это реальное явление, потому что это происходит со мной.