Книга Дикие сердца, страница 100 – Джессика Питерсон

— Дай мне объяснить, что случилось.

— Насилие – не выход! – кричит она через плечо и скрывается в коридоре, ведущем к туалетам.

Только тогда я замечаю, что весь бар смотрит на нас.

Ну, все смотрят на меня, после того как Молли ушла. Взгляды сверкают от любопытства.

— О, ваша первая ссора, – говорит Дюк.

Я стискиваю зубы.

— Следи за языком, пока я и тебя не ударил.

Он ухмыляется.

— Я не хотел никого обидеть. Просто… не похоже на тебя, знаешь, быть таким парнем.

— Каким парнем?

— Который бьет других парней из-за девушки.

Это не похоже на меня.

И еще мне не свойственно гнаться за тем, чего я не могу получить.

Но именно это я делаю, когда бегу к туалетам, игнорируя взгляды, которые следуют за мной.

Сердце колотится. Не знаю, что скажу или как исправлю ситуацию.

Но это последний раз, когда Молли разочарована.

Последний раз, когда ее ранил какой-то идиот.

Я дрожу, толкая дверь в туалет.

Кэш ударил Палмера, потому что тот меня расстроил.

Не только ударил Палмера. Он еще и как-то узнал, что Палмер задел мои чувства, когда флиртовал с теми симпатичными девушками в ковбойских шляпах. Да, я не хочу ничего серьезного с Палмером, но все равно было неприятно видеть, как он крутит хвостом, когда приехал ко мне.

Кэш обратил на меня внимание. На меня. В баре, полном красивых женщин, он смотрел на меня. И когда увидел что-то, что ему не понравилось…

Ну, он принял меры.

Я подхожу к раковине и смотрю в зеркало, прикладываю руку к лицу. Я вся красная, кожа горячая на ощупь.

С Палмером все в порядке? Мне стоит ему позвонить? Он вел себя как придурок. И он начал драку, хотя я уверена, что Кэш его спровоцировал.

Честно, я чувствую… облегчение от того, что Палмер ушел. Что это значит?

У меня подкашиваются ноги. Сердце бьется так сильно, его настойчивые удары затрудняют дыхание.

Черт возьми, Кэш за мной наблюдал. Ему не все равно, что я чувствую. С кем я. Что это значит?

У меня есть чувства к Кэшу. Это невозможно отрицать. Но, кажется, я только что получила неопровержимое доказательство, что он тоже что-то чувствует ко мне.

Кэш обращает на меня внимание так, как никто никогда не делал.

Глаза горят. Я закрываю их и борюсь с желанием заплакать.

Я резко оборачиваюсь на громкий стук. Кэш стоит в дверях, он выглядит так хорошо – и так зло, – что я теряю равновесие.

Я хватаюсь за край раковины, чтобы устоять.

— Ты не можешь… тебе нельзя здесь быть, – лепечу я.

Дверь захлопывается за ним. Его запах – эвкалипт, кожа, покрытая потом, – сводит с ума.

Мое сердце сжимается, когда Кэш начинает открывать каждую кабинку.

— Выйдите все. Сейчас же.

Последняя кабинка заперта. Из нее тут же выбегает девушка, подхватывает сумку и спрашивает, бросая на меня взгляд:

— Все нормально, Кэш?

— Не возражаешь, если мы останемся наедине, Люси?

— Конечно.

Когда Люси выходит, Кэш пересекает туалет и запирает дверь, ведущую в бар. Замок закрывается с таким решительным стуком, что я чувствую его всем своим существом.

Затем Кэш поворачивается ко мне. Волнение подобно удару в горло.

Кэш просто в ярости. Челюсти сжаты, ноздри раздуваются.

Голодный, едва сдерживаемый огонь в его глазах пожирает меня. Я держусь за раковину, как за спасительную соломинку, откидываюсь назад, когда Кэш подходит ближе.