Книга Пыльный цветок гарема, страница 6 – Селина Катрин

— Не подходите! — И угрожающе взмахнул хвостом.

Мужики побледнели, переглянулись и, к счастью, остались дежурить в коридоре. Отлично — одной проблемой меньше. По крайней мере, на ближайшее время.

Комната, которую нам выделил эмир, по местным меркам явно относилась к категории «люкс»: по центру прямо в пол был вмонтирован круглый бассейн на двоих, наполненный бирюзовой водой, в нём романтично плавали красные и оранжевые цветы, вокруг в хаотичном беспорядке лежали пышные, обитые замшей подушки. Стены частично украшали письмена, частично — мозаика из цветного стекла, а в правой части комнаты сантиметрах в пятнадцати над полом возвышалось ложе из светлого материала, отдалённо смахивающего на глину. Невысокое, но чрезвычайно широкое, оно было застелено толстенным матрасом.

Я обогнул местное «джакузи» и подошёл к гигантскому арочному окну. Жаркий сухой ветер тут же дохнул в лицо, розовые закатные лучи заплясали на одежде. Четвёртый этаж. В теории я мог бы сбежать через окно — цварги обладают отличной регенерацией, и поломанные кости — это ненадолго. Но путь преграждала ещё и резная деревянная сетка. Оригинальная тюремная камера. Я задумчиво положил палец в одну из ячеек, прикидывая толщину и размышляя, сколько силы придётся приложить, чтобы достаточно повредить решётку. Шварх, толстая… Если буду бить, на шум точно стража заявится.

— Машрабия, — тихо сказала девушка позади, и я обернулся.

— Тебя так зовут?

Оказывается, пока я был сконцентрирован на мыслях, как отсюда убраться, моя спутница сняла накидку. Я ошеломлённо замер. Девушка предстала передо мной в роскошном аметистовом платье, обнажающем длинную шею, золотистые плечи и изящные руки. Красивая. И нежная. Действительно как лепестки цветка. Аккуратный поясок подчёркивал тонкую, словно стебель, талию. Я поймал себя на мысли, что на фоне массивных террасорцев-мужчин и их одутловатых лиц эта девушка воспринимается чуть ли не представительницей другой расы — настолько хрупкая. Подуй — и унесёт ветром. Под моим взглядом террасорка покраснела, смущённо закусила нижнюю губу и принялась теребить лёгкую ткань платья.

«Шварх, Лео, возьми себя в руки! На Цварге-то неприлично так пялиться на женщин, а уже тут и подавно…» — мысленно дал себе пинка и демонстративно повернулся боком, чтобы не беспокоить пристальным вниманием. Но если корпус и голову я мог развернуть усилием воли, то отключить чувствительность резонаторов — нет. Голова продолжала кружиться от дымки сладкого аромата ночного жасмина.

— Нет, меня зовут Жасмин, — тихо ответила девушка.

Ого, как я, оказывается, угадал!

— Вот это, — она указала на резную решётку на окне, — машрабия.

Она переступила с ноги на ногу, словно не решалась что-то сказать, но затем всё-таки, выдохнув и собрав серебристые бровки у переносицы, попросила:

— Де-Ру, вы же не обернётесь джинном и не улетите через машрабию, правда?

Полные надежды сине-зелёные глаза уставились на меня. Я шумно вздохнул. Что за глупые легенды?.. Как бы объяснить, что я такой же живой гуманоид из плоти и крови, как она? Или не надо?

— Нет, не обернусь. И зови меня Лео. Де Ру — это фамилия.

Её плечи заметно расслабились.

— Есть хотите?

— Нет, спасибо. Я поел.

«И, несмотря на расовую регенерацию, немного опасаюсь есть вашу пищу…» — добавил мысленно. Кто знает, не сдобрит ли Мустафа блюда ведьмежьей [1]дозой афродизиака. Мы, цварги, конечно, устойчивы к разной химии, но проверять на себе что-то не хочется.