Книга Конфетная фабрика попаданки или Муж не нужен!, страница 43 – Эми Эванс

Помощь пришла неожиданно, откуда не ждали.

Фамильяр, юркнувший мне за ворот сразу же, как муж Женевьевы принялся меня душить, вдруг решил вылезти из своего укрытия и примерить на себя роль благородного спасителя.

С диким криком он прыгнул прямо на незнакомца, впиваясь зубами в прямой, длинный нос. Мужчина от неожиданности даже хватку на моей шее ослабил и попытался от вредного грызуна на своем лице избавиться.

Но крысеныш держался крепко и отцепляться от чужого лица никак не желал.

Мою шею отпустили окончательно. И я, растирая покрасневшую кожу, пыталась откашляться, вновь напитывая мозг кислородом, который уже перестал туда поступать.

— И ты здесь, маленький паршивец, — шипел незнакомец, продолжая воевать с крысенышем, который самоотверженно болтался в воздухе, держась исключительно зубами, — Заодно и от тебя избавлюсь. Скормлю твою тушку воронам, а из шкуры сделаю сувенир.

Услышав это, я гулко сглотнула. Нет, фамильяр у меня, конечно, не подарочек. Но явно подобной участи не заслуживает.

А этот тип, кем бы он ни был, похоже, не далеко ушел от того же Арно. Тянет, похоже, эту Женевьеву исключительно на криминальных личностей.

Крысеныш, в отличие от меня, не испугался. И даже не стушевался ни на секунду. Отцепил свои зубки от чужого носа, тут же впиваясь в него когтями. И, глядя прямо в разъяренные глаза мужчины, насмешливо произнес:

— Ага. Ты сначала нос свой спаси, придурок. А потом уже угрожай.

Подобное обращение этому типу явно не понравилось. И, угрожающе зарычав, он схватил моего мышонка, сжимая того в кулаке.

— Беги, Муравьедка! Уноси ноги, пока не поздно! — из последних сил хрипел крысеныш.

Ну уж нет!

Если уж этот вредный, эгоистичный фамильяр решил меня спасти, жертвуя собой, то кем же я буду, если сбегу, оставив его здесь?

Пнула по мужскому колену раньше, чем сумела сообразить, что именно делаю.

Мужчина зашипел болезненно, припал на одну ногу и невольно разжал кулак, в которым держал моего мышонка.

Красивые голубые глаза взглянули на меня с укором.

А я, подхватив летящего вниз фамильяра и прижав его к груди, выдала нравоучительно:

— А нечего маленьких обижать!

Мужские глаза тут же сузились, заледенели. Незнакомец резко выпрямился, сжимая ладони в кулаки.

— А теперь бежим! — выкрикнул крысеныш, раньше меня осознавший, что дело вновь попахивает жаренным.

На этот раз медлить я не стала. И, нырнув под мужскую руку, что уже снова тянулась к моей шее, бросилась наутек.

Пакеты с ингредиентами для будущих шоколадных конфет, что остались валяться на тротуаре, правда, было жалко. Как и денег, на них потраченных.

Но кожа на шее все еще горела, не давая забыть ни с чем не сравнимые ощущения удушения. И если я доберусь до магазинчика живой и невредимой, то потерянные покупки — меньшее, чем я могла бы отделаться.

Я неслась по улицам Флервиля с ошалелыми от ужаса глазами, распугивая одним своим взъерошенным видом людей, идущих мне навстречу. Они, едва завидев меня, тут же шарахались в стороны, расчищая мне путь.

Злющий как черт муж Женевьевы так легко отпускать свою добычу не спешил. И все мои надежды на то, что он, выглядевший как взрослый, солидный мужчина, постесняется бегать по улицам города за какой-то там девицей, не оправдались.

Не постеснялся и еще как бежал, гневно дыша мне в затылок.