Книга Сокровище Сиальских островов, страница 167 – Дора Коуст

— Я тоже не кусала, — поделилась я своими приключениями. — Даже сорвала сама. А оно осыпалось на камни пеплом.

Я замолчала. Нужно было что-то сказать, как-то объяснить, зачем я пришла, но правильные слова никак не хотели приходить на ум.

В конце концов, разозлившись, я выпалила, пока не передумала:

— Рейнар, поцелуй меня, пожалуйста.

Посмотрев на меня с непониманием, он несколько долгих секунд всматривался в мои глаза. И я не выдержала его взгляда, отвернулась и зашагала к двери в четком намерении сбежать.

В этот момент я собой не управляла. Мною владели инстинкты, но герцог все же остановил меня. Схватив за руку, резко притянул к себе и болезненно впился в губы. Я фактически влетела в его объятия.

Напряженная, как струна, объятая страхом, я едва ли соображала, что нужно делать. Наверное, мне нужно было помочь ему раздеться, но трясущиеся руки никак не справлялись с пуговицей штанов.

И даже с рубашкой не справлялись.

— Перестань, — перехватил он мои пальцы и ловко взял на руки.

Он целовал меня — бережно, нежно, мягко, пока нес к большой кровати, что стояла, скрытая балдахином. Я пила его губы, терялась в новых ощущениях и собственных чувствах. Они разгорались где-то внизу живота сродни маленькому пожару, способному сжечь все вокруг.

Я так и не поняла, куда делась одежда. В какой-то миг я просто ощутила кожей обжигающе горячее тело мужчины. Наверное, он снова провернул свой магический фокус, как и с моими платьями, но рассуждать об этом не было ни сил, ни желания.

Абсолютно все стало неважным, когда его губы начали вырисовывать извилистую дорожку от моей шеи и вниз. Я вздрагивала от каждого прикосновения, едва не теряла сознание в моменты, когда становилось особенно щекотно, но как-то чересчур хорошо.

Гладил, сжимал, обнимал. Ласки Рейнара сводили с ума, а тяжесть его тела будоражила. Это было совсем не так, как в книжках. Вообще не так. Я едва дышала, временами забывая, где я и кто я.

Мой короткий вскрик герцог заглушил поцелуем, просто поймал его губами. Боль оказалась внезапной, ослепляющей. Ощущение тесноты было странным, чуждым и необычным, но каждое мягкое, осторожное движение заглушало неприятные чувства, открывая дверь чему-то новому, пока еще неизведанному, но такому желанному.

— Люблю тебя, Арибелла… Я так сильно люблю тебя… — то и дело срывался мой муж на шепот, целуя мои веки, обнимая губами мои губы.

— И я… — стонала я тонкоголосой птичкой, впиваясь ногтями в плечи и шею мужчины от переполняющих меня эмоций и ощущений. — Люблю.

И не было больше границ. Не было запретов. В первый раз все закончилось быстро, стремительно. Рей пытался быть нежным, но едва ли мог держать себя в руках. Только ночь была длинной.

А впрочем нет, она оказалась слишком короткой среди бесконечных поцелуев и ласк. Мы изучали друг друга, я изучала, водя подушечками пальцев по литым, словно обрисованным мышцам, целуя каждый найденный шрам.

Этой ночью я умирала десятки раз. И десятки раз воскресала в его тесных объятиях.

Утро следующего дня стало самым счастливым, но в то же время и самым ужасным в моей жизни. Мне было до безумия стыдно показываться команде, которая наверняка нас слышала прошлой ночью, но еще хуже дела обстояли с Рейнаром.

На него я вообще не могла смотреть, что даже забавляло мужчину. Чтобы не делить это утро ни с кем, он принес завтрак для нас прямо в комнату. Там же мы принимали ванну, в которую я пыталась пробраться, обернувшись простыней.