Книга Любимая двойная попаданка, страница 105 – Дора Коуст

— Да ты просто его не знаешь, — выплюнула я, тяжело дыша. — Ты хочешь, чтобы так все и было, потому что однажды от тебя отказались. Посмеялись над твоими чувствами. Но Арсарван не такой. Если вернешь меня в мой мир, для тебя пути назад уже не будет. У него двадцать драконов, Даяна. Двадцать драконов, которые когда-нибудь вырастут. Успеешь насладиться жизнью за это время?

Усевшись на пол напротив меня, ведьма положила книгу к себе на колени.

— Я жила еще в те времена, когда знали, как убивать драконов. Двадцать или двести. Я живу слишком долго, чтобы бояться по-настоящему. Хочешь, передам что-нибудь Арсарвану на прощанье?

— Гори в Преисподней, — пожелала я от души, а злые слезы заструились по щекам.

Улыбнувшись, ведьма сказала: «Буду» — и зашептала что-то себе под нос. Расслышать слова я не смогла. Меня оглушил собственный крик.

Боль заполнила все мое тело.

— Твою ведьму! — выругалась я, обнаружив себя в больничной палате.

Слегка обшарпанные белые стены и потолок точно принадлежали моему миру. У нас подобные детали интерьера повсеместно сопровождали бюджетные государственные учреждения.

— Да чтоб тебя! — заорала я, осознав, в какой именно больнице нахожусь.

Мои руки и ноги были привязаны к металлической койке. Из-под одеяла торчала хлопковая рубашка.

Татия умудрилась попасть в психиатрическую больницу.

— Эй! Есть здесь кто-нибудь? Ау! — прокричала я, глядя на дверь.

В палате помимо моей была еще одна кровать, но сейчас она пустовала. У противоположной стены сиротливо стоял металлический стул. Единственное окно снаружи и изнутри обрамляли кованые решетки.

Зажмурившись, я приглушенно завыла. Хотелось кричать во все горло — такая боль расстилалась по телу. К физической она не имела никакого отношения. Болели сердце и душа. Они рвались обратно, в другой мир, туда, где остались Арсарван и Бергамот.

Ярость и ненависть застилали глаза. Я ненавидела Татию в этот момент, была готова уничтожить ведьму собственными руками, но не могла ничего. Даже просто встать с кровати.

— Даяна! Даяна, ты меня слышишь⁈ Чертова ведьма! Даяна! Если ты сейчас же не вернешь меня обратно…

— Чего разоралась, полоумная? — В палату заглянула пожилая уборщица.

Подперев дверь шваброй, она внесла железное ведро с водой. В нос ударил запах хлорки.

— Даяна? — спросила я, приглядываясь к старухе.

— Тетя Оля я, тьху на тебя. Наиграются в свои компутеры, а потом с ума сходят. И ведь молодая же, еще жить да жить, — протянула она с явным осуждением.

— Здравствуйте, тетя Оля, — присмирела я, слегка приподнимая голову. — Тетя Оля, а вы врача позвать можете?

Уборщица удивленно обернулась и переставила ведро.

— Так обход еще утром был. Васька небось личные дела заполняет. До завтра уже жди, ему тоже от вас отдыхать надо.

— Да я много времени не займу, — выдавила я из себя улыбку. — Понимаете, я не помню, как сюда попала. Открываю глаза, а я здесь.

Тетя Оля нахмурилась и почесала косынку, окончательно распрямляясь.

— Так из другой палаты перевели. Небось ором своим людям отдыхать мешала.

Я снова улыбнулась и замотала головой.

— Нет, тетя Оль, я вообще не помню, как в больнице оказалась. Мы с сестрой в кино пошли. Она в туалет захотела, и все, — объяснила я.

Все еще пыталась улыбаться, но губы дрожали, как и голос, а по щекам против воли катились слезы. Чувствовала, как меня накрывает истерика, но изо всех сил старалась сопротивляться.