Книга Случайная свадьба. Одна зима до любви, страница 5 – Елена Княжина

Можно было и вовсе выйти из главного корпуса и пройтись до усыпальниц, что мерцали в тумане позолоченными ритуальными знаками. И к питомнику, откуда доносилось неорганизованное повизгивание и подвывание. И к череде небольших домиков, в которых, вероятно, селились гости, что просят ночлег после изматывающего путешествия.

Минар Монтилье провела нас до самой крайней лачуги, окруженной дымком темной ауры, и звучно постучала.

— Ворожка, отпирай. Хоулденвеи приехали, — покричала она и покрутила пальцем возле уха, намекая, что страшная виззарийка глуховата.

Дверь открылась, и первыми в темноте я увидела глаза. Карие, острые, пронизывающие до косточек.

Смуглое лицо Ворожки усыпали тысячи морщин, скрещивающихся, сплетающихся и рассыпающихся лучами. Ей было… лет сто, если верить ощущениям.

— Древняя магия истощает. Мне всего пятьдесят, — с горькой ухмылкой ответила она. По пояснице побежал тревожный холодок: я ведь не вслух подумала? — Садись, хворая, пока не упала.

Я быстро примостилась на край кушетки, заваленной грязным тряпьем. Ворожка не особо старалась навести порядок перед приходом «высших тэров».

— Коли высшие пришли к низшей, стало быть, теперь я высшая, — поехидничала она, поглядывая на меня свысока и пересчитывая грязным ногтем свои подбородки.

Потом взяла стул, протащила его со скрипом по полу и уселась ровно напротив. Отец и настоятельница так и остались в дверях.

— Как это с ней случилось? — спросила Ворожка после минутного молчания. Все это время она неотрывно глядела внутрь меня.

— Оно не должно было… — благоговейным шепотом ответил папенька и развел руками. — Ее мать практиковала, чем призвала на себя гнев всевышних. Но Лара никогда не творила крепких заклятий, как и завещано богинями!

— Будто они лично вам, высокий тэр, свое завещание докладывали, — проворчала ведьма. Теперь я уж не сомневалась — жуткая, темная. Грязная и пахнущая крепкими специями. — Совсем не практиковала?

Проницательный взгляд коснулся меня, забрался на глубину, и я устало мотнула головой. Аристократкам запрещено творить магию и использовать дарованную искру.

Чары — удел низших. Сильная магия грязна, это всякая девочка знает с рождения. Руки ей пачкают только бытовички при холлах, неллы да придворные горничные.

— Моя супруга…

— Слушаю, слушаю, — покивала старуха, недобро щурясь на отца.

— За пару лет до болезни, что унесла ее беспокойный дух в чертоги Триксет, она пыталась научить девочку каким-то чарам. «Укрепляющим»! — пыхнул он возмущенно. — Я застал их за ритуалом. Я был разгневан.

— И что вы сделали, высокий тэр? — брезгливо скривилась ведьма.

— Конечно же, я запретил ей передавать умения предков, что они таскали из поколения в поколение, — с раздражением пробурчал отец. — Это все дурное влияние бабки Хоул… Она пачкала руки. И дочь свою научила, и внучку. Головы им задурила древней чепухой. Но моя Лара не такая. Она чистое, светлое, послушное дитя!

Я смутно помнила тот день, когда родители поругались. Мать была более высокого рождения, чем отец, так что он примкнул к роду Хоулденвей… Вполне добровольно, однако в тот день он много кричал. Дурного, злобного. И про род ее древний — особенно.

Папа, обычно тихий и любящий, был разочарован ее поступком. Взбешен. Матушка потом трое суток рыдала в подушку, не допуская никого к себе. А после вышла, отряхнулась, умылась… И они вновь зажили душа в душу. Пока мама не умерла.