Книга Случайная свадьба. Одна зима до любви, страница 10 – Елена Княжина

— Ты был на Рубежах?

Отец плеснул себе из кувшина и, с трудом держась на ногах, оперся кулаком о стену.

Свободных стульев в харчевне не было. Как и номеров, как и экипажей, если верить сетованиям соседнего стола.

Я бесшумно позвала отца снова. Я ведь рядом — руку протяни! Нас разделяла компания молодых боевых магов, наполнявших стаканы стоя, на весу, и не замечавших неудобств. Но папа меня не услышал.

— Вырвался на день и застрял навечно. Если верить пакости за окном, — тихо проворчал тэр, кивая чашке.

Мужчина был укрыт сочащимся с плаща черным мраком. Наверное, в хвори я стала видеть людей иначе. А может, эта чернота была моей собственной.

Словом, вместо тэра в капюшоне я теперь наблюдала расплывающийся сгусток темноты. Тень за его широкой спиной шевелилась, хлопала рваными, потрепанными крыльями, точно птица.

Ох уж эти игры болезного подсознания!

Я уткнула взгляд в его сапоги: высокие, походные, недешевые, из выделанной кожи сатарских кворгов, с заклепками из заговоренного серебра. В таких удобно скакать верхом на свежей харпии, и никакой снегопад не страшен.

— Сама Судьбоносица послала мне тебя! В первой же харчевне, куда я вошел, убитый горем! — заведенно шептал отец и фамильярно тыкал пальцем в плечо незнакомца. — Ты должен помочь. Ты ведь не забыл?..

— Рогатые демоны, Хоулденвей, да я помню ее ребенком! — прошипел маг и с грохотом поставил чашку. — Как она вертихвосткой-россохой скакала по саду и ловила непуганых лоури, что вечно залетали в ваши сады…

— Давно уж не залетают. И ты давно не был, — угрюмо выдал папа.

— Горе не любит гостей.

— А ты и не рвался, — напомнил отец.

Видно, они с мужчиной являлись давними приятелями, но я, видят богини, не могла припомнить никого с такой аурой и такими плечами. Да и за лоури когда скакала, не помнила тоже. Не в прошлой ли жизни?

— Прими соболезнования. Твоя жена была чудесным созданием…

— Она была давно. А дочь моя еще есть! — перебил отец, внезапно обнаружив в себе суровый тон. — Ты дашь ей умереть? Моей малышке?

Стоять рядом стало невыносимо. Стыдно. Мои извечно бледные щеки разгорелись от смущения.

Да я лучше прямо тут на пыль изойдусь, чем буду слушать, как папенька умоляет кого-то взять меня в жены. Будто облезлую, хворую кобылку продает. И сам понимает, что товар негодный.

— Ты один из немногих в Сатаре знаешь, насколько я непригоден для супружеских уз, — проворчал незнакомец.

Я невольно прислушивалась к его пробирающему хрипу. Так очень старый, расстроенный инструмент выводит забытую мелодию. Неровно, шершаво, но все равно красиво.

— О, будь у меня выбор! Будь у меня выбор, я бы и помыслить не мог о таком союзе! — взревел отец, но его вопль потонул в гомоне. — Но я нынче непереборчив: дочка не доживет до рассвета. Я не прошу опекать ее, не прошу любить, не прошу содержать. Просто дай ей кусок своей магии, которой у тебя в избытке. Аж с пальцев сочится. Погляди на меня. Подними лицо!

— Ну? — мужчина задрал голову, и отец покривился. Неужто маг некрасив и страшен? — Хорош жених?

— Снова обострилось? — в дрогнувшем папином голосе почудилось участие.

— Пройдет. Рассосется. Много отдал на Рубежах, — отрывисто пояснил маг.

— Но в тебе еще есть…

— Осталось на дне. А дно ненадежно, Хоулденвей, — туманно добавил мужчина. — Оттуда черпается самая отборная…