Книга Покорение Дракона, страница 92 – Юлия Фим

Тошнота и слабость накатили одномоментно, лоб покрылся испариной, и ее бросило в дрожь. Она все еще была отвратительно слаба и беспомощна, но Мэйцзюнь не должна пострадать из-за этого.

— Бессмертный? – она позвала Сюанцина, холодным обращением показывая, что ему еще придется ответить за свои секреты.

— В Запретном городе у меня лучшие лекари, – мгновенно отозвался Шэнь.

Чживэй лишь скользнула по нему взглядом, но ждала, что скажет Сюанцин.

Тот, не теряя времени, присел и положил ладонь на лоб Мэйцзюнь.

— Она жива, – сказал он.

Чживэй выразительно закатила глаза.

— Нужен лекарь, – подтвердил он. – Она – обычный человек. Моя бессмертная энергия может разрушить ее ядро.

Говоря это, он, похоже, не заметил, как сильно сжал кулак. Чживэй лишь мельком отметила этот жест фрустрации, после чего обернулась к Шэню.

— Тогда нужно доставить ее в Запретный город немедленно.

— Ей обеспечат лучшее лечение. – Шэнь сел с другой стороны от Чживэй и взял ее за руку.

Все с готовностью кивнули, чтобы следовать за ним, и только Сюанцин отступил на шаг. Вероятно, не хотел выпускать Дракона за пределы Тысячи Снежных Пиков. Может, это и было разумно, но Чживэй все равно это не понравилось.

— Отдай меч Байлун, – сказала она холодно, – если остаешься.

Он посмотрел на тело убитого бессмертного и покачал головой.

— Я иду с вами, – решительно возразил он.

* * *

Мэйцзюнь расположили во Дворце Вечной Весны, и, судя по недовольному ворчанию Хэлюя, который был не рад увидеть всю компанию в сборе, это был один из домов для проживания наложниц.

Вызванный немедленно императорский лекарь высчитывал пульс Мэйцзюнь, приложив пальцы сквозь платок. По его указанию он единственный сидел возле кровати, остальные стояли в стороне, чтобы не мешать прислушиванию к энергетическим потокам.

Чживэй злилась и бросала выразительные взгляды на Шэня: «Мне плевать на приличия, вылечи ее».

Всегда величественный Чжао Шэнь, внушающий всем сладкую дрожь любовной лихорадки одним своим присутствием, виновато опускал голову: «Положись на меня».

Хэлюй испепелял Чживэй яростным взглядом, даже не представляя, что он волнует ее даже меньше скопившейся по углам пыли (та могла задержать выздоровление Мэйцзюнь). Ифэй не отводила взволнованного взгляда от Мэйцзюнь, тревожно улавливая любые изменения в ее дыхании. Лин Цзинь, Сяо До, уже одетый Сюанцин и сама Чживэй стояли в стороне, скрытые под личинами простых людей.

Каждый раз, когда Чживэй оглядывалась, она встречалась с внимательным взглядом Сюанцина. Казалось, он видел ее насквозь, словно в этой комнате умирающей была именно она, хотя отчасти так и было.

Молчание лекаря действовало на нервы, тишина сгущалась.

Чживэй подняла руку и, не взглянув на Сюанцина, мягко коснулась его лица, закрывая ему глаза. Его пристальное внимание, непрерывное и настойчивое, будило в ней неясное беспокойство; даже не глядя, она ощущала его взгляд. Красные глаза пронизывали ее, будто выжигали что-то в ее ауре, заставляя внутреннюю энергию реагировать на него.

Сюанцин не шевельнулся, то ли не понимая намека, что надо отвернуться, то ли решив пренебречь им.

Вот бы вызвать его на бой на мечах, этого бессмертного убийцу-предателя.

— В теле госпожи много холода, а ее внутренние силы ослабли, – проговорил наконец престарелый беловолосый лекарь. – Она застряла между мирами и не может проснуться.