Книга Покорение Дракона, страница 156 – Юлия Фим

Сюанцин теперь больше шутил. Наверное, другим казалось, что он наконец в порядке. Чживэй же видела другое: плечи его теперь всегда были опущены, словно их придавило каменной плитой. Ему тяжело далась правда о том, как ему удалось выжить и сохранить себя. Все в этом мире ему напоминало теперь о той счастливой дружбе, которая у них когда-то была.

Наверное, ему следовало бы уйти в Небеса как можно скорее, но его держали Чживэй и друзья. Вслух он, конечно, этого не скажет, но Поднебесная его тяготила.

— Это мир, из которого ты пришла? – Сюанцин кивнул в сияющий круг, невидимый для обычного человека.

Чживэй кивнула.

— На горе Оранжевых цветков, – задумчиво протянул Сюанцин. – Судьба умеет посмеяться.

Она тоже не ожидала, что нити ци приведут в место, где она однажды умерла. Сюанцин серьезно посмотрел на нее.

— Что именно тебя тревожит?

Столько всего ее тревожило! Хорошо, что было с кем поделиться. Ее выслушают и не будут навязывать ответ.

— Здесь я Лю Чживэй. Великая воительница. Здесь у меня есть друзья, я принадлежу этому миру, – она рыскала взглядом по лицу Сюанцина в поисках ответа на невысказанный вопрос. – Но…

— Какое же «но»? – мягко спросил Сюанцин.

Это был очень сложный вопрос, на который она и сама не вполне понимала ответ. Все чаще она вспоминала жизнь в другом мире, вкус фастфуда и вредных закусок, все чаще она тосковала по книгам и новеллам, по городскому шуму.

Империя Чжао исцелилась, а в Троецарствии она не видела себе места. Все ее друзья больше не были скованы выданными им когда-то ролями, каждый из них теперь строил свою жизнь. В чем же была жизнь Чживэй? Все это время Чживэй была Злостью, необходимой, чтобы выжить. Однако теперь злость ушла.

— Я должна Лин Юн ее жизнь, – вырвалась у нее мысль, которую она так боялась озвучить.

Сюанцин ничего не сказал, просто слушал.

— Я не чувствую себя ни Чживэй, ни Сяннин. Сяннин – воспоминания, часть меня, Чживэй – маска, чтобы скрыть слезы, или даже щит, чтобы спрятать чувства. В глубине души я все еще та Лин Юн, сбежавшая, потому что не могла вынести чувства вины. – Сюанцин открыл рот, и Чживэй улыбнулась. – Да-да, я понимаю, что не виновата. Теперь.

Лин Юн было трудно принять, что выжила только она. Почему она, а не ее маленький брат? Или почему она – вместо всей семьи? Зачем она настояла на той поездке?

И все же это не было ее виной. Стечение обстоятельств – иногда просто случаются страшные вещи. Несправедливые, жестокие, бессмысленные.

И пока ты жива, ты можешь сделать единственное, что в твоих силах, – это продолжить жить дальше.

Лин Юн была всего лишь человеком, впереди ее ждала нелегкая жизнь: каждый день тосковать о родителях и о брате, получить образование или отдать всю себя опере, построить, может быть, карьеру, а может быть, не гнаться за ней, может быть, объехать весь мир, а может быть, никогда не покидать Пекина.

Не так. Впереди ее ждала жизнь.

Жизнь.

— Никто ведь не проживает жизнь без ошибок. И они не определяют человека, а становятся частью его силы и гармонии. Смириться с ошибками, принять их как частичку себя, не стараться быть идеальной, а быть счастливой – в этом и есть смысл жизни.

— Думаю, так и есть, – улыбнулся он.

— Думаю, этому ты меня и научил.

Сюанцин никогда не переставал верить в нее. Даже когда она не верила в себя сама, когда она дала себе звание «Демоница» и пошла по пути разрушения. Даже тогда он был ее летним дождем, ее солнцем, ее укрытием от ветра – и она выросла, потому что он дал ей эту возможность.