Книга Воcхождение Светлого, страница 129 – Юлия Фим

Но Чживэй подумала о другом: опять ее выбор ограничен мужчинами. И ей это не нравилось. Однажды она уже убила их, чтобы получить результат, но второй раз она не хотела играть по тем же правилам.

— Пошел ты, – сплюнула она кровь. Всегда имелся запасной вариант. Чживэй начала оглядываться, чтобы его отыскать. Наверняка где-то был еще один обходной путь.

— Выживи или умри.

Она найдет третий путь. Чживэй не сомневалась.

* * *

Чжао Шэнь

Чего Шэнь не ожидал, переступив порог черноты, так это того, что он окажется вновь в той сцене, которая со временем настолько смазалась в его воспоминаниях, что порой не казалась реальной. Просто крики, ругань, мольбы, затем кровь – и смех самого Шэня. Так в его памяти выглядела смерть матери и брата.

Теперь он вновь стоял посреди этих воспоминаний, только наблюдал их со стороны.

Небесные силы, Шэнь не знал, каким жалким он выглядел тогда! Маленький, длинноногий и длиннорукий, словно олененок, он забился под стол. Рядом с ним сидел и Хэлюй, который казался вдвое меньше Шэня и держал руки на его ушах. Как сейчас, Шэнь помнил свои мысли тогда: «Я же все равно слышу».

Несмотря на страх на лице, маленький Шэнь все еще был изящно красив, из-за чего ловил жалостливые взгляды прислуги. В эту минуту им больше всего было жалко его – не его мать и не его брата, а его, просто потому что ему повезло иметь смазливое личико.

Поразительно, что еще час назад у него было все, а спустя несколько мгновений он станет незаметнее воздуха для всех в Запретном городе. Еще вчера его баловали, обожали и без конца болтали, какое большое будущее у принца Чжао Шэня, а уже завтра слуги проигнорируют его просьбу о рисе.

Одиночество разрывало его на тысячи потертых ниток, в которые истрепалась ханьфу его матери. Шэнь не спал под одеялами. Вместо этого он завалил свою кровать одеждами матери и спал прямо так, накрывался ими. На маминах одеждах ему снились кошмары, на них он лил слезы, на них он засыпал без сил, на них он воображал, как отец войдет в двери, обнимет и скажет, что все это постановка, а мать его на самом деле жива.

Платья матери всего за год превратились в жуткие вонючие лохмотья, потому что – и это был самый унизительный секрет Шэня – во сне от голода он жевал ткани.

И чтобы сохранить хоть что-то от одежд матери, Шэнь впервые взял в руки иголку – шитье успокаивало.

В один из дней Хэлюй поставил перед ним дождевую воду, что собирал всю ночь, меняя посудины.

— Я тебе обещаю, Хэлюй. – Шэнь отложил иголку. Пальцы его были истыканы, а многие ткани были закапаны кровью. – Я стану императором. Вот увидишь.

— Вы станете императором, – закивал Хэлюй. – Умным и справедливым. И мы будем есть до отвала!

Картинка резко сменилась, и теперь Шэнь стоял в темной и узкой пещере. Заметив впереди просвет, он побрел к нему, пока его била крупная дрожь.

В просвете он заметил одежды с изображенным драконом и мгновенно узнал лежащую на земле девушку.

— Чживэй! – он закричал и бросился к ней.

Упав рядом с ней, Шэнь немедленно обнял ее, уткнулся в плечо и заплакал:

— Пожалуйста, обними меня. Люби меня. Мне так одиноко, – он поднял на нее умоляющий взгляд.

— Помоги мне, – прошептала Чживэй в ответ непривычно бледными губами. Только теперь он заметил, что она истекала кровью.