Книга Чудеса под снегом. Рассказы о любви и волшебстве в большом городе, страница 112 – Алиса Бодлер, Валерия Шаталова, Светлана Волкова, и др.

— Кто-то подлил тебе в еду или питье зелье для укрепления волосяного покрова в период линьки. На всех других существ оно действует как… как слабительное. Но тебе повезло, ты как раз отращивал шерсть.

— Повезло? – Я проследил за тем, как Ирма ловит новый комок живой волосни. – Не думаю.

— Ничего, мы ее изучим, – потер руки доктор Зусман, и его чертячий хвост возбужденно забил по полу. – Может, это научно-магическое открытие века!

— Я могу идти?

Моя шевелюра как раз приняла свой обычный серый цвет, а с рук и ног самоликвидировалась непонятным образом.

— Иди и постарайся сегодня больше ничего не отращивать, а лучше не пользуйся способностями, мало ли, застрянешь в переходной форме, – обрадовал меня доктор. – Два раза за день посетить медицинское крыло, это же надо постараться! Хотя…

Он смерил меня взглядом, в котором читалось то же, что я обычно видел у других: “Неудачник, что с него взять”. Скомкано попрощавшись, я покинул медкабинет, и надо же было такому случиться, что на первом этаже, почти у самого выхода из корпуса, столкнулся с Мирией. Она стояла у открытого окна и смотрела на падающие хлопья снега так, будто они были самым прекрасным на свете, что она видела. Так же, как я всегда смотрел на нее. Ветерок потревожил гладкие, как озерная вода, пряди, и Мирия убрала их за ухо – у меня кровь прилила к лицу, что никакой печки не надо. Вздохнула – и я чуть не подавился, глотнув воздуха, которым она дышала.

А потом Мирия повернулась, и ее вдохновенное лицо неуловимо изменилось. Только что она мягко, немного рассеянно улыбалась холодному дню, и вот уже уголки губ опустились, брови хмуро изогнулись, и она посмотрела на меня как на пустое место.

— Мирия, я… Я ничего не говорил Миллхаусу про тебя, – проблеял, как последний баран.

Она достала из кармана широкой короткой юбки блокнот на пружинах, перелистнула на чистую страницу и написала: “Плевать”. Она никогда не говорила со мной напрямую, я слышал ее чудесный голосок только тогда, когда она обращалась к кому-то другому. К своим подругам, поклонникам, к учителям. Но никогда – ко мне.

— Мирия, я правда не сказал, что это ты писала формулу! – Казалось важным именно сейчас оправдаться перед ней, пока она еще хотя бы смотрит в мою сторону.

Девушка откинула волосы назад, вздернула подбородок и быстро начеркала на новом листе: “И что?”

— Ну… Даже если это сделала ты, я тебя понимаю.

Бездонные глаза Мирии стали еще больше, она стиснула блокнот и пронеслась мимо меня на выход. Хлопнула дверью, оставив меня в одиночестве размышлять, чем я ее обидел.

На следующий день перед началом занятий я сонно побрел к местному магазинчику, к которому вела длинная пустынная дорога, окаймленная голыми деревьями – обычно устрашающими, а сейчас покрытыми белоснежными шапками. Но не успел даже покинуть двор между корпусами, как услышал тихое всхлипывание.

Остановился, прислушался и медленно стал пробираться сквозь заросли на звук.

— И как ты все исправлять собираешься?

Высокий женский голос был однозначно знаком, а когда заросли чуть расступились, осыпав меня белым крошевом, я увидел его обладательницу – Алину. Она была одного поля ягода с оборотнем Сережей, везде за ним таскалась, поэтому я старался избегать с ней встреч, но сейчас рядом с Алиной стояла заплаканная Мирия, и вид ее хрустальных слез наполнил мое сердце невиданной доселе яростью!