Книга Приют, страница 46 – Алиса Бодлер

За последние пару минут он повторил мое имя трижды. В том, что Константин пытался продемонстрировать мне свою власть над сложившейся ситуацией, сомневаться не приходилось.

— Никак. Вы же не отвечаете, – я нахмурился, более не понимая цели текущего фарса. – Что, черт возьми, происходит?

— Вы мне скажите.

Доктор отошел от меня и вальяжно расположился на уголке своего рабочего стола. Раньше я никогда не видел, как он за ним работает. Все свои приемы он всегда вел из кресла напротив.

— …Вы пришли ко мне с определенными намерениями, наверняка предварительно оговорив свою задумку и текущую манеру поведения с мистером, если изволите, Бодрийяром, потому как в ваших словах и том, как вы держались, конкретно вас, Боузи, всего чуть. Пытаясь выяснить то, что вам интересно, вы придумали новую, беспокоящую вас причину и как бы ненавязчиво перешли с этой темы на Иви. Вы всерьез предполагаете, что, наблюдая вас три года, я не смог бы считать это?

— Я просто хочу знать, – я не хотел распаляться, но высокомерное поведение Константина просто выводило меня из себя. – Хочу знать, что вы ничего с ней не сделаете!

— Боузи, верно ли то, что все происходящее в настоящем является следствием нашего выбора в прошлом?

— Я… Абсолютно, да, – в непонимании отозвался я.

— Вы свой выбор уже сделали. – Константин опустил голову так, что дневной свет, озаряющий светлый кабинет сквозь высокие окна, отразился в тонких стеклах его очков. – И, соответственно вашему решению, я сделал свой.

Солнечные лучи стирали детский ужас, что вспышками разрастался в юных сердцах. Ни Иви, ни Тина с Тигом, ни даже Ада больше не плакали. Тяжелый ступор сменил горький ком травмирующих эмоций, и теперь не давал воспитанникам возможности даже пошевелиться. Ребята сидели у подножья своих постелей и лишь изредка, украдкой поглядывали друг на друга. Проверяли, чтобы никто случайно не заснул. Ни один из малышей не мог объяснить, что произошло на самом деле, а потому в диалогах о минувшей ночи не было никакого смысла. Однако каждый из присутствующих в этой детской спальне хорошо понимал:

С Самсоном произошло что-то плохое. И даже если образ разрушающейся старухи являлся лишь коллективным кошмарным сном, обстоятельства настаивали на плохом исходе: постель мальчика пустовала.

– У меня есть особое место, – вдруг тихо начал новенький. – В голове. А у вас такие есть?

Боузи поглаживал ладонью ледяную поверхность деревянного пола. С тех пор как эти проклятые сутки благословил рассвет, он решился заговорить первым. Возможно, эпизод с появлением его ангела-хранителя в критический для всех момент теперь вдохновлял мальчика. Вера, вне зависимости от того, что лежало в ее основе, придавала сил.

– Что такое «особое место»? – шепотом, устало и почти лениво произнесла Тина.

– Ну, вроде как комната… – Боузи потупил взгляд. Он еще никогда не инициировал какие-либо разговоры сам, и такая задумка давалась ему тяжело. – Или целый дом. Ну, знаете… Что-то, что вы представляете, когда говорите «хочу домой»?

– У нас нет никакого дома, кроме этого, – грубовато отозвался Тиг, отвечая и за себя, и за сестру-близняшку сразу. – Так что и представлять нечего. Судя по всему, мы отсюда никуда не денемся. Вся история с послушаниями – вранье!