Книга Приют, страница 140 – Алиса Бодлер

– Все очень просто, Грэм, – елейно пропел Бланшард. – Ты выстроил исключительное доверие между тобой и Боузи Дугласом, и в рамках его заболевания это очень ценно. Нам думается, что ты бы хотел избавить его от того, что с ним происходит, особенно в столь юном возрасте.

– Безусловно, хотел бы, – решительно кивнул Константин. – Но для попадания в экспериментальную программу наверняка требуется его согласие?

Миллер, Уокер и Бланшард переглянулись.

– Для этого тебе придется сказать ему о реальном диагнозе и дискредитировать весь процесс лечения, что ты вел на протяжении последних двух лет, – пожал плечами Миллер.

– Наверное, это не очень комфортно… – задумчиво проговорил Уокер. – И может иметь вполне конкретные последствия для твоей карьеры.

– Поэтому есть другое решение. – Робби даже слегка закачался на месте от нетерпения, будто бы в такт несуществующей музыке. – Не говорить ему ничего и просто подготовить к выздоровлению, которое, несомненно, наступит, если мы подарим Боузи возможность испытать наше лекарство. Для него это – путь к лучшей жизни! А для нас всех – возможность оставить свой след в науке и выйти на новый уровень.

– Вы хотите, чтобы я его обманывал? Продолжал ему говорить, что все навязчивые образы – лишь следствие стресса и тревоги? – Константин сдвинул брови и понизил голос. – Вы же понимаете, что это нарушение – куда хуже ошибочного диагноза?

– Только не в случае, если в финале, как ты сказал, обмана Боузи Дугласа ждет полная впечатлений и удовольствия новая жизнь, – хихикнул Бланшард. – Дело-то, конечно, твое. Можешь и не соглашаться. Но ты просто не был на месте людей, которые получают тяжелое расстройство в наследство. Мы, конечно, тоже не были, но искренне предполагаем, что единственным желанием в таком состоянии может быть только полное выздоровление.

Доктор Грэм поднялся со своего стула и зашагал вдоль всего пространства переговорной. Он обошел стол, заглянул в окно и завершил свой путь у кулера. Набрав в пластиковый стаканчик ледяной воды, мужчина выпил ее залпом и опустил глаза в пол.

Его коллеги были не совсем правы насчет того, что никто из присутствующих здесь не понимал, что чувствует человек, обреченный на трудности по праву своего рождения. Мать Константина страдала расстройством аутического спектра и всю свою жизнь боролась против сложившихся обстоятельств, отчаянно пытаясь выгрызть свое право на нормальную жизнь. Мистер Грэм-старшийже как раз относился к той категории людей, которая не имела достаточно эмпатии для того, чтобы поставить себя на место больного. Он требовал от своей жены куда больше возможного и, в конце концов не получая этого, топил горе в алкоголе.

Отца доктора Грэма никогда не смущало наличие ребенка в доме. Свое недовольство сложившейся ситуацией он открыто демонстрировал при сыне, заставляя того учиться считывать любые признаки агрессии за версту. Спиртное рождало в алкоголике безумную веру в то, что его кулаки оздоровительны для супруги. А замыкается и отказывается от взаимодействия она не из-за своих когнитивных трудностей, а «из вредности» и «нелюбви».

Мистер Грэм-старший был одержим идеей того, что он может вылечить свою жену перевоспитанием. И в своей уверенности относительно этого вопроса был неумолим.