Книга Изгой, страница 90 – Алиса Бодлер

Внутри зашевелилось что-то колкое. Осознание того, что клетка, уготованная мне моим личным антагонистом, была значительно больше, чем я предполагал, давалось через тошноту.

– И кто еще тебе помогал? И как?.. – нерешительно произнес я, все же переступая порог второго этажа «Контура». Мое остолбенение мешало посетителям курсировать.

– Сам спросишь, – отмахнулся от меня мужчина и двинулся куда-то вперед.

Оживленный коридор с интерактивной выставкой современного искусства располагался по правую сторону от лестницы. Однако Джереми следовал в совершенно противоположном направлении.

Стоило ли мне бояться того, что снова скрывалось под невидимой для меня подноготной? Могло ли что-то, кроме предательства Иви, задеть меня сильнее в рамках этой бессмысленной авантюры, которую затеял мистер О?

– Куда ты? – я продолжал стоять у подножья лестницы. Теперь идти за моим спутником хотелось куда меньше.

– В свою комнату! – снова актерствуя, бросил мне Оуэн через плечо. – Хочешь – стой там. Но у меня – встреча.

Опиумные пары захватывали сознание осмелившихся нарушить покой девиц Мадам Бизе с самого порога передней.

Перегруженный интерьер гостиной, в которой отдыхали жрицы любви, отталкивал своей пестротой и плохой сочетаемостью предметов убранства. Казалось, что каждая деталь, ставшая частью общей залы, символизировала вкус одной из пропащих судеб. Безвкусный пейзаж неизвестного художника, веерные зеркала, портреты неизвестных персон в резных рамках, письменные наборы, шляпки, безделушки… Хозяйки всех эти вещих утратили дом, но сохранили память о нем, а потому заполняли все свободные поверхности тем, что откликалось их душе, напоминало о жизни, которую они могли вести и от которой – увы – отказались.

Девы возлежали на кушетках, курили на софе в центре зала, наводили марафет у зеркала и играли с детьми. Последних, к ужасу старшего из братьев, было неприлично много для подобного места. Еще страшнее было то, что отпрысками порочной связи в своем невообразимом большинстве представали девочки.

Падшие постоялицы дома терпимости, порхающие по комнате в будуарных платьях, не обратили никакого внимания на незваных гостей. Днем они не работали, а потому с видимым усилием создавали иллюзию обычной жизни, приправленной разве что кумаром неугодных веществ.

— Где эта женщина? – с долей ощутимого напряжения поинтересовался у брата Герман. Тот прикрывал место удара ладонью, но в том, чтобы его несли за шкирку, более не нуждался. Потребность в сохранении надуманного имиджа сохранялась в нем до последнего. Даже пред полуголыми девицами он не хотел появляться в столь неудобном положении.

— Там… – Валериан нерешительно указал на деревянную ширму, выполненную в восточном стиле. Она располагалась в углу гостиной и не привлекала лишнего внимания. Это было объяснимо: сначала всем страждущим демонстрировался «товар».

— И не боится же, что сюда заглянет недоброжелательный контингент, – хмыкнул старший. – Сторожевыми Мадам не располагает?

— Не придет никто… – тревожно скулил кудрявый юноша. – Сам сказал мне о слухах. А если и придет, то пожалеет.

Выжженный подвал под «Фармацией Б.» служил красноречивым подтверждением в пользу этого аргумента.

Для пущей уверенности в том, что Вэл не сбежит, оказавшись в опасной близости от суровой хозяйки борделя, молодой мужчина подтолкнул того вперед. Дрогнув всем телом, младший неуверенным шагом проследовал до ширмы. Но прикасаться к ней не решался.