Книга Изгой, страница 77 – Алиса Бодлер

Ничем, кроме обычного старого склада, проклятый подвал теперь не являлся.

– Бу, – равнодушно произнес Джереми, все еще не снимая с себя очки.

– Я ничего не вижу… – пространственно обозначил я, пытаясь вглядеться в щели между башнями из ящиков с невнятным содержимым. – Совсем ничего.

– На то есть несколько причин, – мистер О сделал несколько шагов вперед и лениво уселся на выставленном вперед, потертом кресле, с которого буквально и начиналась вся груда хлама. – Первая: ты здесь никогда не был.

Естественно, он говорил о Реймонде.

– Вторая… – мужчина скучающе потер подбородок и посмотрел куда-то наверх, будто прислушивался к тому, что сейчас происходило прямо над нами, в торговом зале. Я в свою очередь не слышал ничего. – Ты – со мной. Когда ты не воспринимаешь преследующие тебя эпизоды как кошмары, а как часть совместного прошлого, которое ты можешь отрефлексировать в моменте, твое сознание это не поглощает.

Осмотрев пространство перед собой, он остановил свой взгляд где-то в центре комнаты и ненадолго замер. Тишина была для меня стихией привычной и в сложившейся ситуацией – весьма желанной. Я не торопил его с продолжением.

Но, прежде чем вновь заговорить, Оуэн снял очки.

– Я тоже ничего не вижу и не слышу, – резюмировал мой спутник.

– Значит, тебе помогает солнцезащитное стекло? – мой вопрос звучал весьма скептически. – Эд и Лоррейн Уоррены^[21] позавидовали бы такой методике.

– Мы не с призраками имеем дело, Боузи, и даже не с инфернальными сущностями из-под земли, – Джереми, наконец, привычно хохотнул, и я ощутил, как невидимое до этого момента напряжение спало. – Речь идет о реальных людях и наших воспоминаниях. Ты ведь наверняка сталкивался с тем, что тебя мутит от одного взгляда на еду, которой ты отравился, даже спустя несколько лет?

– Бесспорно, – слабо буркнул я, вспоминая, как однажды переел грибов.

– Здесь – то же самое. Место пробуждает ощущения, сила которых не уменьшается за сроком давности. Но мое «отравление» не мучает меня в этом подвале – впервые за тридцать лет. Сейчас мне не нужно смотреть на место преступления сквозь очки. Оно меня не тревожит.

Я помялся, но все же осмелился встать ровно в ту точку, которую только что гипнотизировал «современный» Бодрийяр. Никакие леденящие душу ощущения меня не настигли. Лампочка, свисающая аккурат над моей головой, не помаргивала, как в фильме ужасов, а образ Германа с окровавленными руками передо мной не появлялся.

Оуэн указал в мою сторону рукой суверенным видом, как бы демонстрируя то, что говорил правду:

– Люди боятся того, чего не понимают. А мозг обращает в ужас то, что не может интерпретировать иначе. Всему и всегда необходимо логическое объяснение и то, что укрепит доказательную почву. Мы с тобой – живые аргументы друг для друга, стирающие теории врачей в прах.

– Значит, сегодня ничего интересного не будет, – шутливо отозвался я.

– Я знал, что тебе нравится, когда страшно! – поднялся со своего места весьма повеселевший мистер О, на ходу придумывающий индульгенцию своим предыдущим выходкам. – Но один монстр к нам все же заглянет.

Крышка старого люка заскрипела. Я инстинктивно сделал несколько шагов назад, практически врезаясь спиной в своего спутника. Мужчина положил мне руку на правое плечо.