Книга Изгой, страница 70 – Алиса Бодлер

Я попросил у него еще один стакан колы. Когда Джереми отвернулся к холодильнику для того, чтобы достать новую бутылку, я крикнул ему вслед, втайне надеясь, что слова не долетят до собеседника в шуме музыки и спецэффектов:

– Какой же у меня порок, Вергилий^[17]?

Когда новая порция напитка выросла на стойке, О склонился ко мне вплотную и тихо выдохнул:

– Самообман.

— Хочешь знать мое мнение? Это не стыдно, – Герман пожал плечами, наблюдая, как через молочные тучи пробиваются первые признаки раннего утра. – Рождение – это благо. Только вот суждено тебе произвести отродье, потому как другие в нашей семье появляются редко. Все как на подбор – слуги тьмы.

Рыженькая девчушка закрыла рот рукой, пытаясь сдержать горечь. Слова кровного брата супруга, безусловно, задевали ее, но били в сердце не так сильно, как осознание смысла, что парень закладывал в сказанное. Неоправданные ожидания от семейной жизни разрушили веру в прах, а разочарование, постигшее хрупкие плечи вчерашней мисс Томпсон, распространялось на всех жителей ужасного дома, за фасадом которого скрывалась жажда денег, монополии и беспочвенного величия.

— Говоришь ты страшные слова, – еле сдерживая слезы, произнесла Мэллори. – Но знаю, что сам в них не веришь. И еще кое-что знаю.

Парень поднялся для того, чтобы размять плечи и спину. Вскоре новый, молодой лакей, сменивший почившего Смита, явится сюда, для того чтобы отпереть ночные засовы, и застанет наследника Николаса в не лучшем виде. Этого никак нельзя было допустить.

— Я пойду, миссис Бодрийяр.

Отвесив ленивый поклон, Герман почти было направился в дом, но девушка ухватилась за его руку и остановила по пути. Та цепкость, что была заложена в ней миссис Доусон, давала о себе знать даже под пеленой несчастья, что теперь заполняло жизнь Мэлл.

— Знаю, что наш с Валерианом ребенок будет другим, – твердо продолжала родственница. – Чувствую так. Он будет любить тебя, твою истинную сущность, несмотря на страшную маску, что тебя заставили надеть.

— Какое дело ему до непутевого дядьки, когда у нас полный дом образцовых нянек, угодных главе семьи?! – искренне рассмеялся юноша. – В самом деле, ты бредишь из-за своего плода, Мэллори. Приляг.

— Точно тебе говорю, – его собеседница кивала. – И что бы ни говорили, тебе я доверю его жизнь – первоочередно.

Через час ему все же удалось уговорить меня поужинать. С нескрываемым удовольствием я поглощал свою порцию жареной картошки вприкуску с огромным клаб-бургером, который, пожалуй, был рассчитан на гостей вроде Боба, но точно не на таких, как я.

Шоу было в самом разгаре. Танцевальные бурлеск-номера менялись в очереди с живым джазовым пением и выступлениями музыкантов. Этот вечер возводил дань классическим кабаре-программам из пятидесятых. Наблюдая за эмоциями Джереми, который с интересом наблюдал за складывающейся и цветущей атмосферой вечера, я понимал – инициатором таких исторических реконструкций выступал он сам. Казалось, что Оуэн просто отказывался существовать в современной эпохе, воздвигая вокруг себя собственную альтернативную реальность, в которой не было места времени и границам.

Ко мне пришло осознание, что даже «Прятки» для него были сродни нашим квестам, пересекая порог которых, ты становишься заложником желаемых обстоятельств на ограниченный промежуток времени.