Книга Изгой, страница 50 – Алиса Бодлер

— …Так, я отвлекся, – Николас откашлялся и, наконец, обратил свое внимание на сына, который, казалось, уже порядком утомился выгибать спину, а потому сцепил руки за спиной в крепчайший замок для опоры. – Сегодня перед вами – Валериан Бодрийяр, мой младший сын и будущий управленец всеми любимой «Фармации Б.». Этот муж, будучи шестнадцати лет отроду, трудится для вас, дамы и господа, с самого малолетства. И сейчас, предчувствуя свой скорый уход на покой, я уверен в том, что передам вас в надежные, умелые руки, которые по праву рождения наследуют гений нашей семьи!

— Выпьем же за это! – вдруг раздался крик из толпы. Старый друг Николаса, почти облысевший владелец мужского ателье Джонни Алонзо, сделал шаг вперед. – Выпьем за род Бодрийяров, что остаются на страже нашего здравия!

— Выпьем! – поддержал его двоюродный дядя Ангелины – сильная половина Эмерсонов, мистер Майкл.

— Ура! – подхватила толпа.

Музыка приглашенного оркестра полилась мелодичной рекой, сопровождаемая звоном бокалов с дорогим шампанским.

Что-то внутри Германа разбивалось поэтапно с каждым новым звуком. Надежда на то, что его жертва могла принести плоды хотя бы в виде расположения главы семьи, разрушилась, не успев толком сформироваться.

То, на что ему предстояло положить свою жизнь, не было способно вывести его из постыдного ранга. Он не мог стать лучше, насколько бы грязной ни была его деятельность.

В одном отец не врал точно – чувствовал старший сын себя действительно отвратительно.

Духовые инструменты свидетельствовали о том, что первым танцем должна была стать кадриль.

Стоило юноше покинуть свое укромное убежище, для того чтобы, наконец, вернуться в покои, он заметил, что какое-то незнакомое рыжеволосое существо до неприличия спешно направлялось к нему.

— Меня зовут Мэллори Томпсон! – нескромно выпалила весьма молодая девушка, наконец доволоча свои мятно-зеленые юбки до Бодрийяра. Ее вид намекал на то, что леди совсем недавно миновала старший школьный возраст, – более четырнадцати лет ей быть не могло. – Простите… простите, я так торопилась, знала, что вы уйдете.

Герман нахмурился. Сомневаясь менее минуты, он все же взял предложенную ладонь в шелковой перчатке и сделал вид, что коснулся ее губами. Однако же продолжал молчать. Имя плохо воспитанной гостьи было ему знакомо, но ничего не говорило о причине ее желания начать диалог.

— Миссис Эмили Доусон – моя тетя. Вы… Валериан говорил, что вы на самом деле здесь, – начиная чувствовать себя неловко без обратных фраз, продолжила гостья. – Хотела… познакомиться с братом того, кого всем сердцем люблю.

Старший сын Николаса недобро усмехнулся в попытках сдержать смех. Проходящий мимо лакей с набором свежих бокалов с алкоголем оказался как никогда кстати. Стараясь не смотреть на девушку, юноша отпил немного шампанского и обратил внимание на танцующих. Валериан, как и ожидалось, блистал в первых рядах, разделяя бодрую кадриль с миссис Доусон.

— Что же ваш возлюбленный, Мэллори… – наконец, разорвал тишину Герман, не считая нужным сдерживать свое высокомерие по отношению к юной особе. – Посвятил первый танец не вам?

— Ах, того предполагает агенда… – девушка коснулась ридикюля^[15], почти незаметно сопровождающего пояс ее платья. Ткань была чрезвычайно легкой и позволяла осмотреть то, что леди питалась довольно плотно. Вся ее комплекция предполагала возраст младше фактического, а круглая мордашка с раскрасневшимися от волнения щеками намекала на эдакий образ рыжего херувима из детских книг. – Он обещал первый танец тете… Сэр Николас уже не так молод и не рискует…