Книга Изгой, страница 132 – Алиса Бодлер

– Преднамеренность деяний твоих значения более не имеет, – женщина уничтожала старшего отпрыска каждым сказанным словом. – Ты испортил жизнь своему ненаглядному племяннику. С этим тебе и жить.

В сердцах смахнув оставшуюся посуду с кухонного стола, что был сервирован как раз к приезду миссис Бодрийяр, вдова Николаса поспешила удалиться. Одиннадцатилетний Реймонд все это время находился в гостиной – он играл со своей музыкальной шкатулкой, сидя в кресле, и, абсолютно точно, слышал каждое сказанное бабушкой слово.

Чувствуя себя разбитым и сломленным, дядя вошел в самую просторную комнату в его доме и приземлился на диван, уронив голову в руки. Теперь, когда мать задела самую тонкую нить в его сущности, он больше не мог играть свою роль «персонажа из сказки» для мальчика. Мужчина тащил на себе непосильный груз вины и без участия матери, но теперь ноша становилась абсолютно невыносимой.

Спустя несколько мгновений, он почувствовал объятия. Рей поднялся с места, и теперь обнимал его косматую голову, прижимая к себе.

– Прости меня, мой мальчик, – только и мог сказать Герман, обнимая ребенка в ответ.

– Тебе не за что передо мной извиняться, дядюшка, – тихо говорил подросток. – Бабуля говорит страшные вещи, но я не верю ей. Я ее не люблю.

– Ну что ты, малыш, – плечи взрослого дрогнули. – Так нельзя.

– Ты знаешь, что я всегда должен был быть с тобой, – мальчишка говорил так серьезно, будто под влиянием пережитых им горестей взрослел каждую секунду. – Мне больно, но я счастлив, что мы вместе. И я хочу, чтобы ты тоже был счастлив.

Еще раз содрогнувшись, но теперь всем своим худощавым телом, Бодрийяр-старший позволил себе заплакать. Присутствие Реймонда размягчало его, возвращало к истокам чувствительности, которой он обладал с самого детства. И от которой однажды отказался в угоду тяжелой миссии, что ему приходилось нести.

Он должен был сделать все, что от него зависит, для того чтобы жизнь этого мальчишки никогда больше не соприкасалась с ужасом, и проходила лишь на стороне света.

* * *

«Доктор Боулз:И в чем же Ангелина обвиняла своего сына?

Джереми:Я сказал, что не помню. Вы даже записываете мою речь, но все равно переспрашиваете. Очень глупо, не находите?

Доктор Боулз:(игнорируя колкость) Это было связано с его родителями?

Джереми:Предполагаю, что так. Потому что видел еще кое-что. Кое-кого.

Доктор Боулз:Кого же?

Джереми:Миссис Доусон.

Доктор Боулз:(записывает) Новое имя. Расскажи о ней. Джереми:Это любовница Николаса, как сейчас принято говорить. Но, углубляясь в детали, можно спокойно назвать ее полноценной второй женой этого старого хрыща.

Доктор Боулз:Ты помнишь о ее взаимодействиях с отцом Германа?

Джереми:Нет. Помню сам образ этой женщины. А как она причастна – понял по тому, что видел.

Доктор Боулз:Она приходила к тебе отдельно от всех?

Джереми:(раздраженно) Да что вы несете? Что они, призраки, что ли, чтобы приходить? Я вижу сцены, понимаете? Как выглядят ваши воспоминания, например?

Доктор Боулз:Как картинки. Чаще всего без звука, урывками.

Джереми:(с усмешкой) Представьте, что у меня просто новая модель телевизора, окей? И звук есть, и трансляция не прерывается. Все, что я вижу, – готовый эпизод. В определенном месте, с определенными людьми.

Доктор Боулз:(записывает) Я понимаю. Но мы отошли от темы, Джереми. Как с Германом может быть связана эта женщина?