Книга Изгой, страница 108 – Алиса Бодлер

Мужчина опустил голову и закрыл глаза:

– Я убежден в том, что тот, кто не помнит своего прошлого, обречен повторить его вновь. И ты – прямое тому доказательство, Боузи. Ты не виноват в том, что пришел в этот мир без воспоминаний, но жизнь со старта будто отплатила тебе за это. Время шло, но ты ничего не знал, а карма продолжала работать.

Джереми положил мне руку на голову, и я не стал ее сбрасывать на этот раз. Правда, от его желания меня пожалеть мое зрение мутнело. Я чувствовал себя на исповеди в церкви, только вот решетка между нами отсутствовала.

– Ты можешь верить в родовые травмы и проклятия или не верить. – Мистер О смотрел мне в глаза не отрываясь, но теперь его взгляд не был жутким. Он изучал меня, стараясь проникнуть под корку мозга. – Тем более к «роду» твой случай отношения не имеет. Но я уже говорил, что прошу тебя лишь об одном – жить хорошо. И мне, возможно, наивно, но хочется верить, что теперь, когда я освободил тебя от груза прошлого, ты сможешь.

Я сжал зубы, чувствуя, как горячие слезы стекают по щекам. Что он хотел услышать от меня, еще мальчишки, который не мог разобраться с бывшей подружкой и был способен довериться горе-психиатру? Никто не учил меня разбираться в людях двадцать первого века, не говоря уже о тех, кто почил в позапрошлом веке. Мне было больно, потому что я чувствовал – его просьба о хорошей жизни будет мной заброшена. Было слишком поздно менять те паттерны, в которых я рос, настраивать меня на новую волну, учить видеть мир по-другому. Я мог попытаться, ведь теперь никто меня не преследовал, – но зачем? Ведь в этом, как мне казалось, и был единственный смысл моего существования?

Если я покину эту «клетку», куда же я пойду?

– Я поеду домой, – мой голос звучал хрипло, и вопрос превратился во всхлип. – Сейчас вызову такси.

– Безусловно, – кивнул Джереми, еще немного поворошив мои волосы. – Но возьми кое-что с собой.

Когда я очнулся, мужчина уже вышел из комнаты. Я закрыл лицо руками, чувствуя, что более тяжкой сцены прощания в моей жизни еще не было. Да и с кем я прощался – понять было просто невозможно. И Герман, и Реймонд покинули этот мир слишком давно, чтобы их оплакивать. Может быть, я скучал по мрачному, неразгаданному флеру, что окружал мое сознание все эти годы? Но, если верить Оуэну, именно незнание истинной природы этих явлений и губило меня, не давало вливаться в окружающую среду.

Хозяин квартиры вернулся в совмещенную комнату совсем скоро, и не с пустыми руками. Подойдя ко мне вплотную, он передал мне небольшую, но увесистую черную коробку.

– Наверное, это то, чего тебе не хватило в моей истории. Совсем немного, но все же, – с кривой улыбкой проговорил он. – Вещи, которые связаны с Реймондом. Я собирал их тридцать лет по всему миру, скрупулезно проверяя подлинность. Можешь быть уверен, что это не безделушки.

– Такие же травмирующие штуки, как его дневник? – вытирая глаза тыльной стороной ладони, усмехнулся я.

– Нет, что ты. Игрушки, предметы быта… В общем-то, ты же любишь винтаж. Наверное, понравится.

Я принял подарок у него из рук и лишь потом спохватился:

– Но, должно быть, ты собирал их для себя. Хотел помнить о мальчике, разве нет? Стоит ли мне их отдавать, если я должен избавиться от прошлого?