Книга Изгой, страница 107 – Алиса Бодлер

– Пожелаю, конечно! – я подскочил с места и крайне неудачно вляпался ногой в кота. Как оказалось, все это время он караулил меня снизу, а теперь неудовлетворенно зашипел и убежал куда-то прочь, в сторону коридора. – Что изменилось после рождения Рея? Я думал, это ключевое событие, после которого все пойдет на лад, ну… до какого-то момента, естественно.

– Так и было. – Хозяин квартиры все еще не желал поворачиваться ко мне, а потому я предпринял новый для себя шаг и сам подошел к нему, встав рядом. – Появление племянника для Германа не могло быть связано ни с чем, кроме света. Он изменился, теперь безвозвратно.

– И больше не убивал людей в подвале?

– От подвала там ничего не осталось, – Оуэн странно дернул плечами. – Использовать его снова было бы плохим знаком. Восстановили и сделали тот склад, на котором ты успел побывать. Николас был мертв, продолжения зверств никто не требовал. Да и Мадам Бизе простила грехи, но все же была на чеку.

– Прям совсем никого больше не убивал?

Джереми повернул голову вбок и хмуро глянул на меня сверху вниз.

– Это все, что тебя интересует, Боузи?

– Нет! Но о большем ты ведь не говоришь… – я почесал в затылке и уставился вниз, на переполненную парковку возле жилого дома. – В любом случае, извини. Не знаю, чего я ожидал. Увидеть то, что сам видел, но с другой стороны?

– Имеет ли это смысл? – скорее самому себе задал вопрос Джереми. – Честно говоря, я и сам не знаю, чего я ожидал.

Меня переполняла пустота. Природа всего, что преследовало меня с детства, теперь была ясна, и в образе Мистера Неизвестного, который теперь обрел имя и личность, для меня больше не скрывалось ни единой тайны. Он был человеком. Сыном. Братом. И, безусловно, преступником. Его история была завершена так же горько, как и жизнь мальчика, которого он принял на этот свет, и так же, сам того не зная, похоронил заживо. Была ли цель в его существовании? И если этим стремлением, как мы могли догадаться, выступал Реймонд, являлась ли его кончина чем-то настолько трагичным? Она была последовательной. Логичной. Как бы болезненно это ни звучало.

Погружаясь в правду, мы предполагаем облегчение. Наученные тем, что горькая истина всегда выигрывает у лжи, мы принимаем реальность, анализируем, очищаем информационный шум под корень. Но как бы я ни старался сейчас настроиться на нужную волну, ничего сродни очищению все никак не испытывалось. И это побуждало меня продолжать рефлексировать, говорить дальше, пытаясь выгрызть хотя бы кусочек того, что могло откровеннее намекнуть мне на реальный финал.

– Ты говорил, что я занимаюсь самообманом, – тихо проговорил я, все так же стоя рядом с Оуэном. – Что ты имел в виду?

– Уничижение паче гордости, – мужчина кивнул сам себе. – Это из библии. Гордыня – один из самых страшных грехов, насколько, я думаю, тебе известно. Но в ложном смирении прячется неумение принять себя таким, какой ты есть, со всеми недостатками и, возможно, странными для других потребностями. Ты подвергал сомнению каждое мое слово, хотя твое желание узнать не кровное наследие было крайне велико. Ты открещивался от того, что тебя это составляет, потому как все вокруг внушали тебе болезнь и странности. Иногда правда похожа на сказку, на фильм ужасов или книжный сюжет – но абсолютную истинность информации это никак не отменяет. Но я знал, что ты на самом деле нуждался во всем, а потому продолжал говорить, показывать тебе что-то и аргументировать. К тому же…