Книга Сонный сад, страница 65 – Алиса Бодлер

Элли отвлеклась от окна и повернулась в сторону водительского сидения.

Мама вытащила из кармана осеннего пальто четыре веточки сухой лаванды, связанные черной лентой.

— Мама, пожалуйста, выброси эти цветы.

Лаура рассмеялась.

— Что? Элли, не нужно быть такой категоричной. Это просто лаванда. Между прочим, она хороша как успокаивающее растение. Иногда ее добавляют в наполнитель для подушек или кондиционер для белья…

— В том то и дело, мама! Выброси букет сейчас!

Мама изменилась в лице. А затем резко остановила машину, зарулив на обочину.

Они успели отъехать совсем недалеко. Отсюда Элли вполне могла дойти пешком и до школы, и до дома… Но до места, в котором можно было неплохо провести время за приятным разговором, нужно было еще добираться. В районе нескольких километров не было никаких магазинов или кафе.

— Элли… – сдержанно начала Лаура, но лицо ее приобрело неприятный красноватый оттенок. – Сейчас ты перестанешь повышать на меня голос. Извинишься. И мы поедем дальше. Хорошо?

— Мама! – не унималась девочка. – Мамочка, пожалуйста, послушай, ты просто не понимаешь, что это такое! А я понимаю, поэтому очень тебя прошу! Выброси эти цветы!

— А ты как всегда считаешь себя умнее всех, Эльга? – раздраженно спросила мама. Ее рот вновь начинал вытягиваться в знакомую узкую полоску. – Я пыталась быть хорошей мамой для тебя сегодня! Хотела, чтобы ты не была дома, когда там идет подготовка! Но ты снова… Снова так себя ведешь!

Бу-бум. Кровь отлила от лица Элли. Она почувствовала, как что-то тяжелое прокатилось внутри сверху вниз.

— А что происходит дома, мама?.. – негромко уточнила девочка. – Почему ты меня увезла?

Лаура дышала часто и прерывисто. Было сложно понять, что именно происходит с ней, что за мысли крутились в ее голове и заставляли вести себя так противоречиво. Общение с мамой было похоже на то, что бабушка называла закалкой в детстве. Серафима приучала близнецов принимать то горячий, то ледяной душ, помогая им вырабатывать что-то важное. Кажется, это называлось сложным словом «и-м-м-у-н-и-т-е-т».

— Подготовка к суточным бдениям, Эльга. В гостиной ставят гроб.

Элли тяжело вздохнула и посмотрела в окно. Лембит ушел сам. Смерть не была страшной. А путешествие в Низовье должно было состояться, хотелось этого кому-то, кроме Элли, или же нет.

Но те ритуалы, что живые люди придумывали и воспроизводили вокруг утраты человека, были ужасны. «Драма», как ее называл Ткач, разъедала все хорошее, заполняя пространство чем-то очень плохим.

Все соберутся у гроба и будут суетиться. Потом горько плакать и страдать. И все это, несмотря на то, что бабушка отправила Лемми в Низовье сама, мама сталкивалась с мнимой смертью не впервые, а внутри деревянного ящика никого, совсем никого не было.

Нужда изображать трагедию была значительно хуже, противней и тяжелее самой трагедии. Людей пугала совсем не смерть. Их пугали гробы, свечи и невнятно поющие дядьки в темной одежде.

Почему этого никто не понимал?

— Мы сейчас поедем туда, куда собирались. И я не хочу слышать ничего больше про эти цветы. Они будут лежать в машине, пока мы с тобой обедаем. И никому не навредят.

Девочка пожала плечами.

— Я не слышу твоего ответа, Эльга, – настойчиво проговорила Лаура. Казалось, что она взяла себя в руки, но от прежней улыбки не оставалось и следа.