Книга Сонный сад, страница 41 – Алиса Бодлер

Нет, он никуда не исчез и даже не собирался.

И бабушка – бабушка! – конечно же, могла видеть его. Уж сколько смертей она пережила. Уж скольким смертям она, против воли или же нет, поспособствовала.

Серафима абсолютно точно увидела его, но даже не дрогнула.

— Я так и думала, – ледяным, не своим тоном произнесла бабушка. – Тебе не место здесь.

Ткач поднялся с кровати.

— В голове моей все перепутано, – ответил он Серафиме серьезно. – Я до последнего убеждал себя, что не прав.

Элли наблюдала за происходящим в ужасе.

— Бабушка, ты знаешь, кто это? – оторопев, тихо произнесла девочка. Ее ночные догадки подтверждались. – Ты его узнаешь?

Бабушка вдруг улыбнулась.

— Скажи ей сам, – обратилась она к Ткачу.

Ткач обнял девочку за плечи и прижал к себе, но продолжил молчать.

— Ты должен уйти немедленно. И ты знаешь почему.

— Я не помню почему, – грубо бросил Ткач Серафиме. – И я тебе не подчиняюсь.

— Не подчиняешься, но слушаешься. Как тогда, когда ты был человеком. Я сказала иди.

Ткач отпустил Элли и сделал шаг назад, но та вцепилась в него мертвой хваткой.

— Пожалуйста, не надо! – кричала девочка. – Ты должен мне помочь! Мы должны сделать все, что запланировали! Мы должны спасти Лембита!

— Эльга, – строго окликнула внучку бабушка. – Вы не можете ничего.

После этих слов детская будто стала меньше. Стены, сплошь обклеенные рисунками Лембита, начали съезжаться. Бум-бум-бум. Комната уменьшалась и уменьшалась, а Элли, Ткач и бабушка оставались стоять в темноте и пустоте. Имедемы больше не существовало, не существовало времени и пространства. Был только этот разговор, эта очная ставка, способная раскрыть всю правду и отобразить бабушкину суть.

Элли подбежала к ней и закричала.

— Уходи и не мешай мне! Ты ничего не смогла изменить! ТЫ НЕ СМОГЛА! Ты не была в Низовье, не пыталась ничего сделать! Но это сделаю я! Сделаю и все исправлю!

Бабушка покачала головой и схватила внучку за локоть.

— Ты отвратительно себя ведешь, Эльга. Ты глупая, злая девочка, которая не знает, что делает.

Серафима склонилась к Элли вплотную и прошептала ей на ухо:

— Если я не была в Низовье и не пыталась ничего сделать, откуда записи в моей книге? Откуда они?

Бабушка резко отпустила руку Эльги, и девочка отшатнулась назад.

Серафима злилась.

Такой Элли не видела ее никогда.

— Она пытается что-то сделать, а ты помогаешь ей, – проговорила бабушка, не отводя глаз от Ткача. – Но вы оба: ты, как прежде, и она, теперь подражая тебе, совершаете ошибку, которую исправить будет нельзя. Ты думаешь, что понимаешь меня, Эльга, ты думаешь, что знаешь все о моих чувствах, но это не так. Все так, как есть, и так, как было. Некоторые вещи нерушимы и не должны быть рушимы. Вы пытаетесь обесценить то горе и потери, через которые проходили все женщины нашего рода во благо. Через которые прошла и я.

Бабушка направилась прочь.

— Если ты ослушаешься меня, Эльга, жди беды. Это было моим последним предупреждением.

Дверь за Серафимой захлопнулась.

И стены, окна, мебель вернулись на свои места.

Ткач и Элли снова были в детской.

— Почему ты не скажешь мне все как есть?! – кинулась девочка на Ткача, стоило бабушке уйти. – Ты же знаешь, о чем речь! И я теперь знаю! Думаю, что знаю! Почти уверена! Произнеси это вслух! Кто ты, Ткач?! Скажи мне прямо сейчас!