Книга Защитница Солнечного Трона, страница 56 – Олег Крамер, Анна Сешт

— Раз уж тайные встречи становятся традицией, думаю, лучше мне оставаться на балконе, а вам – внутри, – весело заметила Мерит.

— А это… можно? – неуверенно спросила подруга, и одновременно с этим тень на балконе учтиво осведомилась:

— Это допустимо?

— Ну раз вы оба того хотите – значит, и можно, и допустимо, разве нет? – Мерит изогнула бровь. – И уж точно так безопаснее. А то вдруг кто-то излишне бдительный наблюдает за нашими окнами, пока вы там беседуете.

Она решительно прошла к балкону и откинула одну из занавесей, пропуская фараона внутрь. Сейчас он гораздо меньше походил на недосягаемого в своем великолепии Владыку Обеих Земель и гораздо больше – на смущенного молодого мужчину, не знающего, как лучше поступить, когда сердце зовет, но этикет не позволяет.

— Ну ты ведь все равно уже пришел, господин, – веско заметила Мерит, улыбаясь, и понизила голос: – А она этому рада.

— Эй, я все слышу! – возмутилась Нефертити.

— Ну, я пошла, – пропела жрица и выскользнула на балкон.

Когда они с Аменхотепом проходили мимо друг друга, чуть соприкоснувшись плечами, то обменялись теплыми взглядами, полными безмолвного узнавания. Никто из них не обсуждал сны-путешествия, но этого и не требовалось. Все, что случилось там, было на самом деле, по-настоящему, в том числе и их зародившаяся дружба.

Мерит оперлась о парапет, глядя вниз, на сад, окружавший дворец, подступавший к самой реке. Воины охраняли двери снаружи, а здесь на страже стояла она. И старалась не подслушивать, но тихие голоса долетали до нее. Обмен смущенными фразами, насколько уместны такие встречи. Намеки, как им обоим приятно поговорить по душам, вдали от чужих взглядов. Обсуждение столицы и ритуала в храме Амона. Робкие пока, но уже становящиеся общими планы. Аменхотеп хотел провести ее тайком в свое солнечное святилище. Предлагал показать планы будущего города, который пока оставался только мечтой, и даже привлечь к наброскам Тутмоса.

Жрица улыбнулась. Какие же они оба были невероятно милые, делая эти первые шаги друг к другу, когда Боги уже разметили путь. Фараон – человек, который мог получить любую женщину, – был невероятно деликатен, предпочитая узнавать Нефертити, а не обсуждать свои желания. И Нефертити, привыкшая к восхищению мужчин, но никогда не использовавшая это как оружие, понемногу открывала ему сердце, заглядывая в его собственное. И как мило обоим изменяло свойственное им красноречие, когда беседа переходила из русла тем политических и религиозных к более личным.

— Я бы хотел, чтобы это было у тебя.

— О… это…

— Еще отцовский перстень. Видишь, здесь на брюшке скарабея его имя. Выглядит просто, но он очень дорог мне.

— Но разве я могу принять?

— Мне бы… было приятно видеть его на твоей руке. Ра-Хепри, – его голос был полон удивительной нежности, которую слышала Мерит со стороны и, должно быть, не различала пока Нефертити. Не различала, как все больше меняется его голос, когда он говорит с ней. – Рассвет и надежда.

«Ну же, принимай! Даже не думай говорить тут всякие эти “не могу”, “не подобает”».

— Благодарю тебя, – совсем тихо ответила девушка. – Но раз уж ты теперь остаешься без амулета… возьмешь это взамен?

«Интересно, что она там ему отдает?»

Кажется, он не ожидал ответного подарка.