Книга Кощеев не убивать!, страница 96 – Александра Логинова

Интеллектуально одаренные студентки академии показали себя во всей красе. Вместо того, чтобы сознательно выйти и сдаться правоохранительным органам, мы притаились за высоким ракитным кустом.

Молодая рыжая ведьма в милицейской форме раздраженно топнула ногой.

— Именем Трибунала…

О, не наша. Монеты в ведьминой косе зазвенели, еле заметно колебля магическое поле вокруг родника. Ее коллега успокаивающе похлопал колдунью по плечу, щелчком пальцев выкидывая окурок.

— Выходи, старая скотина. Даю тебе три минуты, или обернется твой родник облачком.

В ответ родник вскипел и обрызгал парочку с головы до ног. Облитые холодно-горячим душем, молодые колдуны дико закричали, закрывая глаза от льдинок, режущих ладони. Ай да ичетик, наша порода! Разбудили на свою голову, благодарю их, мне хлопот меньше.

«Собачье племя», — прошипел ведьмак, выхватывая из-за пояса толстую многохвостную плеть. Опасный тип. Стегать воду — древняя заклинательская практика, используемая вплоть до середины девятнадцатого века. Настолько эффективная, что достаточно помочить в луже кончик хлыста, чтобы местные водяные черти с визгами били поклоны.

— Серб?

— Румын, — с непонятной гордостью поправила Амира. — Ух, сейчас зададут старому перд…

— Твой вид, — я с легким удивлением повысила голос, одергивая демонессу. — Не жалко?

Огневолосая колдунья звонко перебросила косу за спину, на миг показав вертикальные змеиные зрачки, и принялась «щекотать море» — насылать легкие волны каблучками черных туфель. По легендам, особый ритм вызывает вибрацию на дне водоема, заставляя водяного корчиться в безудержном болезненном смехе. Родник и впрямь забулькал.

— Издевается.

— Угу, — хмыкнула юхва. Кажется, она еще не определилась, за кого болеет.

Вдоволь нахохотавшись, ичетик, не будь дурак, стремительно атаковал людей из-под земли. Каменный берег стремительно погружался в грязную воду, подмывающую булыжники, и тонул властью местного хозяина. Девчонка-колдунья взвизгнула, прыгая в объятия напарника. Видать, огненная бабенка и отнюдь не молодка — угасающие змей-девицы жутко боятся воды.

«Нужно подкрепление!», — ведьмак напрочь вышел из себя, гигантским прыжком выпрыгивая из грязно-мокрого плена. Размякшая глина влажно чавкнула, освобождая полицейские кирзовые сапоги, — вполне настоящие, а не театральные, как китель рыжей ведьмы. Прыгая абсолютно по-заячьи, парочка сбежала в лес, на ходу вызывая подмогу. Быстро, быстро, пока не явились наши высшие, иначе нас точно отчислят!

— Здрав будь, Кульпиян, хозяин гремячего рóдня, — почти закричала я, выкатываясь на берег. — Здоров ли ты? Крепок ли сон?

Стремительно каменеющая глина на мгновение задумалась. Гладкая поверхность родника, успевшего нарастить новый слой льда, мигнула отраженным солнцем.

— Был крепок, пока эти не приперлись, — где-то на дне ичетик соизволил ответить. — А кто вопрошает?

— Ярослава Яга, дочь Янины, внучка Ядвиги, правнучка Ясны, все одного роду-племени.

Вредный характер старика прославил его не только в веках, но и на половине континента. Что бог, что черт — все едино не авторитет для скользкой мокроносой нечисти, гоняющей собеседников пендалями от своей вотчины. Четыре раза этот родник освещали попы, званные напуганными селянами, и все четыре раза Кульпиян умудрялся превращать освященную воду в крепчайший самогон. У кого он этому научился — ума не приложу. Нажравшись вусмерть, ичетик принимался буянить, выкрикивая песни ржавым голосом, от которого плакали деревенские дети и мучились энурезом взрослые.