Книга Кощеев не убивать!, страница 8 – Александра Логинова

— Эй-эй, ты чего делаешь? — заволновался водный князь.

— Дань чаклунству заплачу, в Хаос душу заложу…

— Не смей, Яга! — правитель заорал во всю глотку, от злости топая по морской глади. Вода вспучилась, вскипела и понеслась на меня беспощадной волной.

— Смогу глянуть в глубину. Бездне руку протяну. — Я вскинула ладонь, срывая с шеи защитный амулет.

Крошечный пузырек с лунной пылью разбился об камень. Невесомая частичка ночного светила взвилась ввысь и начала расширяться, закрывая меня собой.

— Бездна бездну пожирает, суть живого поглощает. Жизнь стирает, смерть не ждет, и конец времен придет!

Пространство замерло. Докатившаяся волна секунду подумала и ухнула вниз водоворотом, подхватывая содержимое морской пучины. Сотни тысяч обглоданных скелетов, маленьких и больших, омерзительной волной прибились к берегу. Пожеванные щупальца и клешни, надкусанные тела медуз, почти исчезнувшие остатки крупных дельфинов огромным комом причалили к берегу, да так и остались лежать на грязном песке. Я молча и пристально посмотрела на князя.

— С каких это пор жрица жизни мертвое Слово ведает? — ядовито выпалил морской гад, пятясь от прожигающего взгляда.

Шапка из бирюзовой воды зашипела, начав испаряться.

Маленькая искорка навьей энергии, отобранная мной у Кощея, ласковой бабочкой крутанулась вокруг пальцев, готовая служить вновь. Первая давно рассеялась, но я нагло умыкнула новую. С тех пор, как аномалия румынского замка заблокировала Слово жизни, я почувствовала вкус настоящей магии смерти. Гной и цветы — вот что ближе всего к мертвому колдовству, совсем не похоже на запах моей родной магии. Моя — она как первая земляника, как любящий материнский поцелуй, как облегченный здоровый вдох в конце затяжной болезни.

После касания навьей силы, к аромату земляники добавился неотъемлемый душок боли. Этого я не могла себе простить.

— Вижу, повзрослела, — князек внезапно усмехнулся, волной сгоняя смердящее содержимое дна обратно. — Изменила тебя эта ваша академия, чтоб ей пусто было. Недаром я свою дочь запер и не позволил даже носа высовывать со дна.

С дочерью морского князя мы не виделись уже семьдесят лет после того, как спасали Курилы от цунами. Будучи совсем маленькой жрицей четвертого десятка лет, я тайком пробралась в ступу, схоронившись под ворохом бабушкиных амулетов и зелий, которые требовались людям, попавшим в беду. Ох, и досталось мне тогда! Голова гудела от затрещины, которую отвесила бабулечка за тайный побег при наказе оставаться в избушке.

Зато встретила Галию — мелкую, курносую и ревущую в три ручья морскую княжну. С ее кос вечно капала вода, а из носа текла рыбья слизь, выдавая неумение ходить по суше.

— Одобряю. Нечего малькам младше ста делать в нашей академии. Не дай Макошь, бабушка велела бы за ней приглядывать. А теперь изволь чистосердечно признаться, с какого льва морского у тебя не море, а кладбище?

— Нефть, — прошипел князь, отступая по волне. — Разлили очередную вонючую лужу в сезон обострения эвтрофикации. Спас, кого смог, остальное — уволь. Думаешь, мне рыбешек не жаль? Только это природа, ничего не попишешь. Коли не нравится, можешь Кощеям отписаться, пусть вырежут парочку нефтяных магнатов.

— При чем тут Кощей? — нахмурилась я.

— Да уже все славянские земли знают, что выбрал он божью дщерь, — гад язвительно хохотнул. — От Минска до Амурска гадают, присоединятся ли к нам скандинавы или сами захапают наш север. Хотя по всем законам жена в род мужа переходит, так что с прибавлением нас. Молодец наследник Нави, хорошую партию подобрал, с приданным. Не то, что некоторые, — мазнул князь взглядом.