Книга Кощеев не убивать!, страница 6 – Александра Логинова

— От свадьбы как отмажешься?

— Придумаю что-нибудь. Скажу, что на белое аллергия и рот параличом свело, клятву дать не смогу.

Впрочем, есть у меня тайное подозрение в правоте Сажика. Больно мало нынче свадеб гуляют, гораздо меньше, чем дитенков рождается. Ленты Лады волнуются, колышутся, тускнеют — больно им, что разваливаются людские союзы, но того больнее, что не строятся вовсе. Если так дальше пойдет, то заговоры одной из сильнейших богинь потеряют свою силу.

Боги сильны не верой. Боги сильны делами.

— Что ж, матушка Макошь, надеюсь, до тебя очередь не дойдет, — кривое и треснутое зеркало на стене мигнуло рябым отражением.

— Ежели Макошь осерчает, не сдюжим, — бабушка бросила в самовар раскаленные угли, словно угадав мои мысли. — Придется жрицам жизни повинную платить.

Бог даст, не придется.

Таежная тропа до Черного моря легла быстро, без сюрпризов. Я бежала по лесу легко, растаптывая новые кроссовки и перепрыгивая через корни вековых деревьев. По пути попадались мавки и низенькие лесовички, уважительно кланявшиеся спешащей Яге. Мелькнула даже знакомая зеленая коса кикиморки — маленькой подопечной с факультета природовладения, а потому пришлось останавливаться. Свистнув, как заправский пират, я подозвала студенточку.

— Здрава будь, жрица, — поклонилась в пояс кикиморка.

— И тебе покоя, — кивнула ей. Это в академии мы все равны, а на вольных хлебах субординация жесткая. — Скажи, костюмы готовы?

— Работаем над этим, — замялась болотница. — Платье для барышень почти сладили, а вот с пистолетами туго. Волколаки полюбили пугать друг друга: кинут в один ствол свинец, а во второй — серебро, и делают ставки, кто в посмертие канет.

— Русская рулетка?

— Она самая, забери ее Чернобог, — девочка поежилась. — Уже два ствола разорвало от пороха, а они ведь де-ко-ра-тив-ны-е. Так нет же, стреляются…

— Введите правило — стреляться только на подмостках, — подумав, предложила я. — Захотят испытать удачу, пусть репетируют сцену дуэли. Победивший играет Онегина.

— Онегин вовсе отказывается стреляться.

— Почему?

— Пистолеты железные, а роль досталась Василю, бесу. Он раз когти обжег, два, на третий предложил забодать Ленского, да и Ольге копытом в лоб, чтобы не выеживалась.

— А Ольга?..

— Берегиня. Самую красивую выбирали, как по книжке. Копытом в лоб не захотела, обиделась и притопила Василя головой в графине. Уж на что графин малюсенький, а застрял там бес накрепко.

— И? — я подозрительно прищурилась, ожидая продолжения.

— Ну и подрались, — голос кикиморки резко приобрел виноватый оттенок. — Немножко.

— Ущерб?

— Три портьеры подрано, летняя беседка вдрызг, фасад дома картонный тоже… Цилиндр, опять же, на башку Василя по самые плечи натянули, одни рога из него торчат. Под шумок кто-то чучело коня из актового зала вынес и не признается.

— М-да, — вот и оставляй этих балбесов одних без пригляда.

— Мы сначала хотели козу вместо коня использовать, — пояснила студентка, неправильно растолковав мою задумчивость. — Кони, сами знаете, нечисть не жалуют. Но бес уперся, мол, не станет на козе ездить, у него и без того зоопсихологическая травма — каждый дурак норовит чертей да бесов с козлами сравнивать. А я люблю козляток, они миленькие.

— Суду все ясно. Декорации починить, берегине накапать пустырника, Василю скажите, что, если не перестанет строить из себя звезду первой величины, придет страшная Яга и съест.