Книга Кофе готов, милорд, страница 80 – Александра Логинова

— Сухая обработка?

— Сухая обработка.

— Больше двух недель, без упомянутой тобой стабилизации вкуса.

— Нет, если ты мне поможешь, – я открыто посмотрела на своего помощника, видя, как в нем зарождается понимание новой грани своей микро-магии.

— Поговорим об этом позже, – быстро ответил Ясень, смахивая готовые зерна в сторону при новом стуке в дверь. – Там сейчас клиенты стойку на досочки разберут.

— Почему?

— Берта испекла пирожные-корзинки с белковым кремом.

— О-о-о!

Я тоже поспешила вниз, едва успев собрать зерна в бумажный кулек, смастеренный на скорую руку. Мои любимые пирожные!

Внизу и впрямь было людно. На совершенно оглушенную Элю, занявшую мое место за стойкой, навалилась толпа девушек с горящими глазами, не смеющих даже дышать в сторону воздушных, по-настоящему изысканных пирожных, украшенных консервированной вишней. Однако молчаливое благоговение перед лакомством не мешало им пожирать глазами башенки белого крема, чистую песочную основу и красную капельку ягодок.

Многие женщины любят сладкое, это не удивительно. Но что меня привело в замешательство, так это собранные и готовые бороться до последнего мужчины, держащиеся на расстоянии от стойки и сдерживающиеся исключительно из чувства собственного достоинства.

— Спроси меня, кто из них больше захлебывается слюной, и я не смогу ответить.

— В городе всё так плохо с кондитерским искусством?

— Те сахарные крендельки, которые ты таскала Мире – чуть ли не его пик.

— Мама миа…

На этих словах толпа повернулась ко мне и выдохнула единственное слово: «Наконец-то». Я перевела взгляд на пятящуюся под шумок Элю, прикрывающуюся большой крышкой из матового стекла, которой мы накрывали выставленное на стойку блюдо. Глупышка.

— Предлагаю ей запретить не только принимать заказы в наше отсутствие, но и трогать что-либо на стойке вообще, – разделил моё мнение Ясень.

— Согласна.

— Я не специально! – отчаянно выдохнула девчонка, услышавшая нас только благодаря всеобщей тишине.

Удивительной для такой толпы тишине.

— Что ж, я благодарна всем присутствующим за проявленную вежливость и благоразумие, а также ожидание кассира… Ой!

В меня прилетели деньги. Большая и потертая монета номиналом в один фут стукнулась прямиком об мой лоб и упала на пол, отчетливо звякнув в гробовой тишине. Это послужило сигналом для остальных, торопливо открывающих свои кошельки и развязывающих поясные сумки, посетителей.

— Кто посмел?! – рявкнул Ясень, делая шаг вперед. – Твою ж! – чудом увернувшись от летящего фиона ругнулся он.

Я вовремя дернула его за руку, вынуждая подняться на несколько ступенек выше. На лестницу с глухим стуком летели ярки, футы и фионы, оглашая звоном столкновение друг с другом. Мы пережидали денежный дождь наверху, круглыми глазами глядя друг на друга и спрашивая себя, в какой момент приличные горожане превратились в сплоченную единым порывом толпу.

Больше звона монет меня нервировала только абсолютна тишина. Никто из посетителей не произносил ни звука, выражая свою ярость исключительно попыткой добросить деньги до нас. Какого черта? Не так уж долго мы и отсутствовали!

— Помнишь, я сказал, что название «Голубь мира» идеальное, потому что люди будут проникаться духовностью и неким благочестием, ступая на наш порог? Забудь! – нервно шептал Ясень, облизывая губы.