Книга Кофе готов, милорд, страница 82 – Александра Логинова

— …никто не может нарушить твое правило вежливого обращения к сотрудникам и другим гостям, – закончил за меня Ясень и недобро глянул в мою сторону.

На нас не обращали внимания. Каждый присутствующий был глубоко погружен в собственное воркование с кусочком сладости и никому не было дела ни до работников, ни до денег, сиротливо валяющихся на полу.

— Скажи-ка, госпожа моя, ты случайно ничего на кухне не трогала? – шепот в висок заставил меня чуть обернулся в сторону кухни и отрицательно покачать головой.

— Я вообще с самого утра на кухне даже не чихала. Только немного поспорила с баб-Микой и всё.

— Может быть какие-то симптомы типа жжения, как в поместье?

— Да ни капли. Я, конечно, вся такая наследница, умница и прочее, но повлиять на толпу без своего же ведома на расстоянии – извини, не волшебница.

Нц, ну, то есть волшебница, конечно. Или магиня? Не важно. Но всё моё эмоциональное воздействие на людей всегда требовало физического контакта, а тут я никого и пальцем не трогала. Так что версия не состоятельна, чем бы это не являлось, я тут ни при чем.

— А есть ли какой-нибудь способ призвать эту страшную силу еще раз? – спросила я, оглядывая деньги.

— Я не думаю, что понадобится, – напряженно ответил юноша, показывая на крайний к выходу стол.

Там, расправившись со своими порциями сладкого, поднимались мужчины, явно прибывшие вместе. Поднимались и кивали нам головами в знак благодарности, по одному выходя за запертую ранее дверь. И всё? Никаких попыток стребовать больше, чем дали, пользуясь финансовой неразберихой?

Вслед за ними вспорхнули мамы с детьми, заскучавшими без дела. Так же молча и с почтительными кивками нас покидали остальные посетители, вспомнившие о своих делах и напрочь забывшие о своих неравномерных вложениях в пирожные.

— Они з-з-заперли дверь, когда н-н-народу стало слишком много, – заикаясь проговорила Эля с уходом последнего посетителя. Девочку начала колотить дрожь, вряд ли до этого ей доводилось видеть столь многих людей, готовых её молча стукнуть за то, что она не кассир. – П-п-п-росили вас п-позвать, а я сказала, что вы заняты. Они разозлились, но замолчали.

Я утешающе приобняла ее за плечи и еле успела подхватить обмякающую девушку.

— Угу, вообще ни при чем, – пробухтел Ясень, помогая мне транспортировать спящую Элю на стул.

Спящую! Девочка отрубилась, как только я к ней прикоснулась. Я с ужасом покосилась на свои ладони.

— Какого же дьявола здесь происходит? – мой сдавленный стон вышел не очень громким, зато крайне прочувствованным.

— Не знаю, я ничего не почувствовал, – ответил он, снова лохматя волосы. – Но мы разберемся.

Аромат, плывущий по изолированной кухне, пьянил по-лучше игристого вина. Я разравнивала зерна на ледяном противне и не стеснялась втягивать носом столько, сколько позволяли легкие. Мама миа! Дай мне бог столько лет жизни, сколько я смогу готовить кофе.

— Согрейте, пожалуйста, сливки. Много сливок.

Время близилось к обеду. Народ, наслышанный, что у нас появилось новое лакомство, прибывал нон-стопом, но узрев абсолютно пустую стойку, быстро разочаровывался. Однако мы все равно сегодня сорвали банк.

— Поразмыслил я над твоими столешницами странными и вот что тебе скажу... кронштейны нужны, – обедающий на кухне Яким оторвался от еды.