Книга Кофе готов, милорд, страница 70 – Александра Логинова

— Ну, напяливай шмотье-то на себя, чего встала? – пихнула меня локтем, наверное, самая пожила мисс в мире.

— Я? – моему изумлению не было предела.

— Рыбья чешуя, – рассердилась бабка, подхватывая с пола старое и явно потасканное кем-то платье со здоровыми квадратными заплатками, максимально не подходящими по цвету к основной ткани. – Сымай свое траурное, надевай нормальное.

Я оглядела свою темно-коричневую юбку, белую блузу и премиленькую атласную портупею, сшитую мне Мирой в тон юбки, выгодно отличающую меня от остальных работниц «Голубя мира». И ничего не похоронное, все вполне благопристойно.

— С какой низкобюджетной женщины вы сорвали эти лохмотья? – с ужасом воззрилась я на то, что было верхом предложенного платья.

Низкое декольте, хлипкие лямки вместо нормальных рукавов, просвечивающий лиф, имитация шнуровки там, где прикрываться уже не имело смысла. И это только до пояса! Снизу шла безобразная прозрачная тюль, накинутая поверх грязно-сиреневой ткани, тут и там украшенная красными, желтыми и черными квадратными заплатами.

— Я это не надену, – голос вышел убогий и писклявый, но от мысленной картины, как на меня напяливают это нечто, голосовые связки сжались.

— Как же так? – явно расстроилась Мира. – Я сегодня все утро заплаты ставила, старалась, как не сама, а вы?

— А я не хочу, чтобы вместо ярков и футов мне доставались свист и пьяные домогательства. Откуда вы откопали эти швейные помои и какого черта пытаетесь меня в них упаковать?

Я имела право требовать объяснений, особенно узрев маленькую, но до ужаса грязную шляпку с дыркой в полях, которая венчала модельное безобразие. С помпоном. Ни за что эту ветошь не надену, её даже в руки брать противно, не то что к телу прижимать!

А там же еще где-то лежат грязные сапоги… Понятия не имею, что задумали мои и не мои дамы, но еще одно слово про то, что мне нужно это напялить, и куча хлама на полу превратится в кучу пепла. Плевать на последствия, я к этому не притронусь!

* * *

— Вот и молодец, вот и ладненько, – приговаривала баб-Мика, отряхивая мой подол сухой ладошкой. – Больше выступала, правда.

Я уныло взглянула на себя в зеркало и подавила зубовный скрежет. Упомянутая шляпка едва прикрывала голову, задорно дергая помпоном от каждого движения и пачкая мои чистые волосы. Поверх отвратительно открытого лифа Берта целомудренно накинула шерстяной платок, прикрывая мои голые плечи. Руки закрывали черные перчатки без пальцев, украшенные парой дополнительных дырок, обеспечивающих альтернативную вентиляцию.

— Я замерзну в таком виде, – зубы невольно заскрежетали, отчего слова вышли неразборчивыми, но очень грозными.

— А мы тебя в плащик сверху укутаем и ладненько будет. Только больше не кряхти так, а то тебе вместо помощи кость кинут, будет обо что зубы точить.

— Ещё немного и я с радостью поточу их об вас.

— Обломаешь, – усмехнулась бабка, вручая мне сломанный зонт, особенно актуальный в конце декабря. – И помни, что ты девушка в биде.

— Может, в беде?

— Это поначалу. А там, может, и до биде дойдёт.

— С кем? С городовым?!

— Та тю на тебя, Ритка, я ж пошутила. Какое еще биде с городовым, откуда у него биде-то?

— Ну и шутки у вас…

— А вот у начальничка того, что со столицы приехал, биде наверняка есть.