Книга Лечить нельзя помиловать, страница 89 – Александра Логинова

Получив собственный букет гербер, я не переставала удивляться, как разительно меняется лицо капитана в зависимости от эмоций: смех делает его более лукаво-притягательным, сердитость — мужественным и решительным, а сарказм — привычным и понятным. А еще меняется взгляд, в котором всегда свозят нотки властности и настороженности, но под влиянием ситуации проглядывается и что-то человеческое.

— Расскажите о своем самом сложном пациенте, — попросил мужчина, дабы развеять молчание.

— Вы.

— О самом сложном, а не вредном, — сыронизировал Алеон, подколов себя.

У этой прогулки не было цели. Или не было иной цели, кроме наслаждения?

Пожалуй, самый сложный пациент остался на Земле. Когда о целительском даре не было и речи, а я просиживала брюки, будучи участковым терапевтом, ко мне обратилась женщина. Ей было стыдно перечислять жалобы: усталость, потеря веса, периодическая ломота в костях. Еще молодая, едва ли стукнуло тридцать, она уже списывала все на климакс и заверяла, что никогда бы не пришла по доброй воле. Ее привел муж, уставший от плохого самочувствия супруги. И началась бесконечная свистопляска с анализами, в том числе и на гормоны. Назначалась терапия, ставились диагнозы, коллеги уверяли, что все будет хорошо.

Но женщине становилось лишь хуже. Пока однажды я не психанула и не отправила ее на рентген, промучившись несколько долгих ночей в сомнениях.

— И что с ней было?

— Хондросаркома. Попросту рак костей, — летний ветер остудил горящие щеки.

— И вы ее спасли? — как само собой разумеющееся уточнил Алеон.

Не я. Её спас мой коллега-онколог, к которому я направила пациентку, едва пришла рентгенография. Сложность была в том, чтобы настоять на обследовании и не дать женщине опустить руки, окончательно забив на свое здоровье, раз ничего не помогает. Да, зачастую пациенты куда сильнее устают от процесса обследования, чем от самой болезни. Но без него может справиться только целитель не ниже второго ранга. А таких на Землю еще не завозят.

— Иногда я не представляю, что есть врачи без дара, — покачал головой Алеон. — Бороться за жизнь другого человека, будучи точно таким же человеком без инструмента в виде магии, это безумие.

— Знания — вот наш инструмент. Конечно, с даром в сто раз проще. Даже десятилетний одаренный мальчик способен срастить кости в несколько минут, чего не сможет опытный земной травматолог. Но и магия не всесильна.

— Да. Помню, однажды… — начал было капитан, но тут же прервался. — Альберт!

Навстречу нашему променаду деловито шагал эрл Верш, по привычке чеканя шаг. Улыбчивый маркиз крепко поздоровался с сослуживцем и великодушно разрешил ему поцеловать мне руку. Эрл-воздушник справился о моем здоровье, успехах и работе, и как бы невзначай потянул Алеона за рукав.

— Мне стыдно мешать вашему свиданию, — судя по неловким извинениям и впрямь стыдно. — Но служба есть служба. Светлая маркиза, разрешите ненадолго украсть вашего жениха?

— Я не мар…

— Она не против, — широко улыбнулся Клод, погладив пальцем тыльную сторону моей ладони. — Дорогая, присядешь на веранду летнего кафе? Отдохни, выпей холодный чай, а мы ненадолго уединимся за соседним столиком.

Не хотелось подслушивать, однако капитаны далеко не пошли, заняв буквально соседние места. Судя по обрывкам фраз, военное подразделение в Ликантропе запросило слишком большую поставку учебного оружия, превышающую предыдущую партию на двадцать процентов. Это не критично, однако реализуемо только приказом с подписями аж пяти старших офицеров. В том числе и подписью Клода.