Книга Лечить нельзя помиловать, страница 104 – Александра Логинова

— Как повелит супруг, — и быстро заесть огурцом, чтобы не заржать.

Супруг сбоку бросил горделивый взгляд на сотрапезников и отсалютовал отцу бокалом, доигрывая партию на старческих нервах.

— Она не маркиза, — процедил Эндрю. — Оскорбление древней крови!

— Ну-ну, — насмешливо глянула Еë величество. — Не удивлюсь, если капитан посчитает мелочным носить вашу фамилию и пожелает основать свой род.

На этих словах у меня недобро кольнуло печень. Потерявшие дар речи аристократы уставились на королеву, как на грязную сквернавку, и только сердце Алеона бешено застучало, отдаваясь пульсом в моей ладони.

— Для рода нужны земли. Титул. Предки, в конце концов. А у моего бестолкового отпрыска один гонор.

О как! Пара слов, и вместо «щенка» появился «мой отпрыск». Вероятно, Гвардейшество подумал о том же и презрительно сощурился на смену риторики.

— Нельзя отрываться от корней, — возмущенно поддержал барон Коллет, впервые подавая голос. — Вот что бывает, когда в элиту общества допускаются безродные. Попрание извечных традиций! Ваше величество, как можно?

«Изменники!» — горячо рыкнул старший маркиз. Гневная речь о предшественниках и наследниках, о правах и обязанностях, о титуле и крестьянах работала на ура, консолидируя вокруг Эндрю и так лояльных аристократов. По-моему, он сам фанател от своего ораторского мастерства, клеймя позором первенца, ставя в пример покорность второго сына, некрасиво тыкая в Ариадну как в куклу с посылом «лучшее приобретение». Салфетки летали по столу в ужасе, брызги соуса эмоционально заляпали скатерть, соседи жались от карающих локтей маркиза и с благоговением смотрели старику в рот.

Догадайтесь, кто зааплодировал ему первым?

— Эрла Алевтина, вы рады? — недоуменно спросила Октавия.

— Гхм, — я смущенно спрятала ладони под стол. Рефлекс, блин. — Позвольте вас переупрямить, лорд Эндрю. Душевные слова, безусловно душевные. Но ваш сын…

— Кто тебе позволил открыть рот? — глаза лорда страшно расширились.

Ого, да здесь активная мозговая недостаточность. А я-то грешила на почки и совесть, сопереживая болезненному дворянину. Однако ошиблась: рожи всего семейства, за исключением первенца, выражали искреннее поражение моей «дерзостью». Как смеет шавка своевольно подавать голос?

Клонорхоз им в печень, паразитам.

— Чем вас не устраивает невестка, маркиз? — в голосе королевы послышались раздраженные нотки. Как хозяйка, она обязана следить, чтобы все гости чувствовали себя комфортно и на равных, а тут один самодовольный хрен попирает её гостеприимство.

— Безродная шваль, — выплюнул маркиз. — Родит ублюдков и запачкает династию. Угробила моего сына! Алеону давно пора жениться на правильной леди и родить мне внуков. Того и гляди сгинет в волчьем стане, на чужбине. В свете только и разговоров, что всю гвардию отправят в Ликантроп. Ваше величество, вы обязаны ратовать за чистоту крови! Кто родится от грязной профурсетки?

— За сим считаю наш ужин оконченным, — прервал его Алеон. — Ваше величество, я не стану терпеть дикарского неуважения к моей супруге и прошу у вас дозволения откланяться.

— И снова вы уходите, маркиз, — слабо упрекнула его королева. — Но как дворянин вы в своем праве. Позвольте лично проводить.

И зачем ей было нужно устраивать этот пикник? Разве что посмотреть, как ссорятся высокородные и оценить силы, выбрав, на кого делать ставку. Или просто развлечься за счет извечного конфликта отцов и детей. Впрочем, не моего ума дело. Мы своего добились.