Книга Я знаю, как тебя вылечить, страница 83 – Лариса Петровичева

— Никогда, – прошептала я, прижимаясь к нему. – Никогда не будет никого другого. Выбирай.

Он отстранился. Его лицо снова стало маской врача, но теперь эта маска была изломана, и сквозь трещины сочилась агония.

— Я уже выбрал, – сказал доктор Дормер глухо. – Еще когда увидел тебя на том операционном столе, с червем в горле. Я выбрал тебя. И сейчас я делаю этот выбор окончательным.

Он развернулся и быстрыми шагами вышел в коридор. Я бросилась за ним.

— Кайл! Нет! Выслушай меня!

Он не оборачивался –  шел по коридору к своему кабинету, а я бежала следом, хватая Кайла за руку, но он отстранялся, не глядя.

Доктор Дормер распахнул дверь своего кабинета, вошел и резко дернул за шнур звонка для сестры. Через мгновение в дальнем конце коридора появилась медсестра с непроницаемым лицом.

— Сестра, – голос Кайла звучал металлически четко, без тени колебаний. – Нужно подготовить операционную номер один к процедуре тонкой энергетической экстракции. Полный комплект инструментов для нейросимпатэктомии и кардио-энергетического шунтирования. И найдите в архивах все, что у нас есть по “Тихому Собранию” и контактам с ними. Немедленно.

Медсестра, ничуть не удивившись, кивнула и удалилась выполнять приказ. Кайл наконец обернулся ко мне. Его лицо было бесстрастным, но в глазах плясали черные демоны отчаяния.

— Нет! – закричала я изо всех сил, и мой крик эхом разнесся по каменным коридорам больницы Святой Варвары. – Я не позволю! Ты не имеешь права! Кайл, пожалуйста!

Но он уже смотрел сквозь меня, уставившись в какую-то точку в будущем, где не было ни его, ни его чувств, но была я – здоровая, свободная, и, как он думал, счастливая.

— Это уже решено, Лина, – произнес Кайл, и это были самые страшные слова, которые я когда-либо слышала. – Тебе нужно будет ассистировать. Ты единственная, кто сможет провести меня к нужным точкам, чтобы я ничего не повредил лишнего.

И он повернулся, чтобы идти готовиться к операции над самим собой. Операции, в которой я должна была ассистировать и убить того, кого я любила.

Я осталась стоять посреди коридора, и мир вокруг превратился в беспорядочное мелькание пятен. Единственное, что я могла сделать, что вырвалось из пересохшего горла, был раздирающий душу крик, в котором выплеснулось все: мольба, протест, отчаяние и непоколебимая яростная любовь.

— Нет!

Кайл не откликнулся. Он был еще рядом, но уже бесконечно далеко.

Мой крик остался висеть в воздухе, безответный и бесполезный. Доктор Дормер не обернулся. Он просто продолжал идти, отдавая приказания тем же ровным, не терпящим возражений тоном, каким руководил сложнейшими операциями.

Для него это и была операция. Самая важная в его жизни.

Я бросилась за ним, слепо, не думая, хватая его за рукав, за спину, пытаясь встать у него на пути.

— Не делай этого! Я не позволю! Ты не можешь так с нами поступить! Кайл, пожалуйста! – я кричала, рыдала, била его кулаками по спине и груди, но он был словно высечен из гранита. Потом Кайл развернулся, ловко перехватил мои запястья одной рукой, и его пальцы сомкнулись с непривычной пугающей силой.

— Сестра! – позвал он, и из ближайшей двери вышли двое санитаров. Не тех новых и вежливых, а старых, грубоватых, с лицами, привыкшими к сопротивлению пациентов. – Помогите мисс Рэвенкрофт добраться до предоперационной. И дайте ей успокоительное немедленно.