Книга Тебя никто не пощадит, страница 67 – Майарана Мистеру

Идеально. С моими белыми волосами и бледной кожей это платье превращало меня в ппрекрасного призрака зимней ночи, явившийся посреди осеннего бала.

Я убрала платье обратно в свёрток и поехала домой.

Поместье встретило меня привычным хаосом. Виллария металась по дому, отдавая распоряжения. Мардин визжала из своей комнаты, требуя горничную, потому что шпилька выскочила из причёски и «всё пропало, абсолютно всё». Глэй сидел в кабинете с закрытой дверью, вероятно, прячась от женской истерики, которая в день бала достигала масштабов стихийного бедствия.

Я поднялась к себе, закрыла дверь и начала переодеваться. Лирра помогла с платьем, застегнула крючки на спине, расправила подол. Волосы я уложила просто: гладко зачёсанные назад, собранные в низкий узел на затылке, без единого украшения, кроме маминого серебряного ландыша на шее. Нанесла каплю «Нежной леди Клэйборн» на запястья и за уши.

Посмотрела в зеркало. Бледное серебро платья, белые волосы, голубые глаза, тонкая серебряная цепочка с крошечным цветком на груди. Просто. Холодно. Непохоже на всё, что обычно носили девушки моего возраста.

Именно так и нужно.

Я расправляла складки на платье, когда дверь распахнулась. Без стука, разумеется. Виллария влетела в комнату, как вихрь, с красными пятнами на скулах и бешеными глазами.

— Элея! — выпалила она, остановившись посреди комнаты. — До меня дошли слухи, что ты ведешь себя, как распутница! Мне рассказали, что тебя видели с каким-то оборванцем в трактире, вдвоём, за закрытой дверью! Это правда?!

Риган. Трактир «Три ступени». Кто-то видел, кто-то рассказал, кто-то передал. Или Виллария выдумала повод из воздуха, надеясь, что я испугаюсь и начну оправдываться.

Я посмотрела на неё в зеркало, поправляя ландыш на цепочке.

— У этих слухов доказательств быть просто не может, матушка, — ответила я ровно, — потому что ничего подобного не случалось. Мне жаль, что кто-то тратит ваше время на пустые сплетни.

Виллария стояла, стиснув кулаки, и я видела, как её грудь вздымается от тяжёлого, сдерживаемого дыхания. Она хотела скандала. Хотела загнать меня в угол перед балом, чтобы я приехала во дворец с красными глазами и опущенными плечами, покорная и сломленная.

Я повернулась к ней.

— Мне нужно закончить сборы, матушка. Мы ведь выезжаем через час?

Её губы побелели. Несколько секунд она стояла неподвижно, буравя меня взглядом, потом развернулась и вышла, хлопнув дверью с такой силой, что задребезжало зеркало на стене.

Лирра, пережидавшая визит за шкафом, вышла и молча продолжила поправлять на мне платье.

Перед самым выездом я зашла к Роэлзу.

Он лежал в кровати, укутанный одеялом по подбородок, с видом глубоко больного человека. На тумбочке стоял стакан воды и тарелка с надкусанным печеньем. Увидев меня, он подмигнул, быстро и воровато, убедившись, что няня, сидевшая в углу с вязанием, смотрит в другую сторону.

— Как здоровье, Роэлз? — спросила я громко, для няни.

— Плохо, — простонал он с таким трагизмом, что я едва сдержала улыбку. — Голова болит. И живот. И ноги.

— Бедный мой. Отдыхай. Я привезу тебе что-нибудь вкусное.

Он снова подмигнул. Я наклонилась и поцеловала его в лоб, горячий от одеяла, а вовсе не от температуры.

В прошлой жизни Роэлз поехал на бал. Мардин отчитала его перед гостями за то, что он наступил ей на подол во время танца. Он убежал в сад и просидел там час на холоде, пока его не нашёл лакей. А когда вернулся, Виллария влепила ему пощёчину в коридоре, за то, что «опозорил семью».