Книга Тебя никто не пощадит, страница 6 – Майарана Мистеру

— Кстати, отец. Мне уже исполнилось восемнадцать, — сказала я ровным тоном, подняла вилку и наколола на нее кусочек мясного рулета, чтобы переложить себе на тарелку. А затем подняла глаза, — но я до сих пор не видела бумаг на торговые лавки моей матери.

Над столом повисла тяжелая, густая тишина. Роэлз перестал болтать ногами и испуганно вжал голову в плечи.

По шее Глэя снизу вверх быстро поползли некрасивые багровые пятна. Он с силой оперся ладонями о край стола, подавшись вперед.

— Что ты сейчас сказала? — прорычал отец, и в его голосе зазвучала с трудом сдерживаемая ярость. — Бумаги? Сама ты с этим не справишься, Элея! Лавки требуют жесткого контроля, а не девичьих фантазий. Я управляю и буду управлять приданным твоей матери, пока не найду тебе достойного мужа!

В прошлой жизни от такого тона я бы съежилась и пробормотала извинения, испугавшись его гнева. Но сейчас я смотрела на него абсолютно спокойно, не отводя взгляда.

— Ни один достойный муж не оценит жену, которая совершенно не имеет навыков управления, отец, — ровным, лишенным эмоций голосом ответила я. — Разве я не права? В высшем обществе принято, что дочерей обучают ведению счетов и управлению имуществом с самой юности. У меня же таких уроков никогда не было. Это выглядит... странно.

Лицо Глэя потемнело еще сильнее. Он открыл рот, чтобы сорваться на крик, но его опередил звонкий, насмешливый голос Мардин.

— О каком управлении ты вообще говоришь, Лея? — сестра фыркнула, откинувшись на спинку стула. — Ты же спускаешь все свои карманные деньги на ленты, побрякушки и сладости. Дай тебе в руки лавки, и ты разоришь их за месяц ради нового кружева!

Я медленно перевела взгляд на сестру. Она ухмылялась, довольная своей удачной колкостью.

В чем-то она была права. В той жизни я действительно тратила всё до последней монеты на магазины, платья и украшения. Но чья это была вина? Я всегда с отчаянным теплом относилась к Мардин, стараясь заслужить любовь хоть кого-то в этом доме. А она с превеликим удовольствием этим пользовалась. Именно Мардин часами убалтывала меня купить ей вон то дорогое колье или оплатить счет у лучшей портнихи столицы, капризно надувая губы. Я покупала их ей. А она потом выставляла меня перед отцом легкомысленной транжирой.

— Элея, милая, — мягко, но настойчиво вмешалась Виллария, перебивая готового взорваться мужа.

Она грациозно промокнула губы салфеткой. Ее светлые глаза смотрели на меня с холодной расчетливостью. Она понимала, что крик Глэя может спровоцировать меня на дальнейший бунт, и решила действовать тоньше.

— Твой отец прав, а ты просто не понимаешь своей выгоды. У тебя действительно нет к этому ни малейшего таланта, — воркующим тоном произнесла мачеха. — Ты рассеянна и не любишь цифры. Поэтому мы с отцом и не обременяли тебя скучными уроками. Да и зачем тебе это? Ты — единственная внучка Диваля Клэйборна. С таким происхождением ты была бы самой желанной невестой в Империи, даже не имея своей прекрасной внешности. Тебе не нужно ничего доказывать цифрами.

В тишине столовой отчетливо раздался противный скрежет.

Это Мардин скрипнула зубами. Я краем глаза заметила, как ее пальцы до побеления вцепились в края чайной чашки.

Рыжая, с россыпью бледных веснушек на носу, она всегда до одури завидовала мне. Она сама с насмешкой призналась мне в этом в сырой темнице перед моей казнью. Завидовала тому, что я пошла породой не в отца, а в мать.