Книга Проданная замуж, страница 48 – Лина Венкова

Димитрия в не оказалось в его комнатах, что примыкали к библиотеке. Кровать, принадлежавшая ему, выглядела нетронутой. То же можно было сказать и о его рабочем столе — тонкий слой пыли явственно указывал, что Димитрий сегодня точно не захаживал сюда.

И что же? Для чего он передал мне тайный подарок? Мне казалось, что я следую его задумке… Или же я не все возможности испробовала. Нужно проверить ещё одни покои — те, в которых мы с Димитрием должны были жить вместе.

Моё чутьё меня не подвело — супруг действительно находился здесь. Склонившийся над книгой в кресле около свечи, с играющими на его лице тенями, он совсем не походил на себя. Забранные за ухо волосы, аристократический профиль без излишней грубости, пальцы на страницах… Как можно каждый день всё больше влюбляться в человека, от которого и так без ума? Мне это удаётся без труда.

Димитрий заметил меня и тут же, отложив книгу, поднялся. Его цепкий взгляд незамедлительно отметил мой непривычный наряд; возле глаз пролегли крошечные ехидные морщинки. Он прекрасно знал, что под накидкой надет один из его подарков.

— Джейн. — Хрипло произнёс он, даже не скрывая своего желания. — Ты пришла. Располагайся.

Я не могла понять, почему столь смущена, но ещё больше меня удивило то, что смущался сам Димитрий. Супруг стоял на месте, не подходя ближе, и сцепил руки в замок перед собой. Он мог контролировать своё поведение, но никак не глаза: его плотоядный и кипучий взгляд заставил меня покрыться томными мурашками ожидания.

Посчитав, что лучшего момента не найти, я осторожно распахнула накидку — она свободно соскользнула на пол, оставляя меня в одной прозрачной сорочке. Даже при таком тусклом освещении было видно, как Димитрий затаил дыхание. Он всё также не двигался с места.

— Ты восхитительна, Джейн. — Прошептал этот мучитель.

Чего он ждёт? У меня заледенели ступни и лодыжки. Димитрий закусил губу. Я подняла на него вопросительный взгляд.

— Прости. — Супруг усмехнулся. — Хочу продлить этот прекрасный момент, когда ты моя и так прекрасна.

Я тоже усмехнулась, ведь уже хорошо знала предел его выдержки, потому ступила шаг вперед, расстегая верхнюю пуговку сорочки.

— Джейн! — Напряженно прошептал Димитрий. — Зачем ты меня испытываешь?

— Потому, что могу. — Прошептала я, расстегивая пуговки одну за другой, подходя ближе. — Потому, что ты мой.

Сорочка ещё не успела коснуться пола, а я уже была в его руках — горячих, требовательных. Губы горели от поцелуев, а тело — от его обжигающих прикосновений. Мы оказались в постели в считанные секунды, но Димитрий не спешил, а растягивал ласки, дразня быстрыми поцелуями и касаниями, от которых всё внутри скручивалось в тугой узел и заставляло ощущать ноющую боль во всём теле.

— Пожалуйста, — исступленно шептала я ему на ухо, едва дыша. — Пожалуйста, любимый…

Но он издевался, мучил меня, как я его этим вечером. Ему нравилось, когда я так выпрашивала ласку, и он дарил её маленькими порциями, просто капельками, заставляя меня умирать от желания; снова и снова просить его.

— Димитрий! — Я застучала ладонью по простыням, изнывая. — Прошу тебя…

Он сдался; я знала, что он сдастся. Его длинные волосы щекотали мне шею, а руки гладили всё, что не могли поцеловать губы. Я, как не старалась, не могла сдержать стонов сладостного восторга, впитывая каждую ласку, каждое его движение. Удовольствие, что он приносил, было настолько острым, что я очень быстро задохнулась в терпкой истоме.