Онлайн книга «Проданная замуж»
|
Глава 1. Осколки Чета Линтон — мои родители — положили жизнь на алтарь моего воспитания. В свои семнадцать лет я музицирую ничуть не хуже великовозрастных светских дам, которых я имела счастье наблюдать несколько раз в месяц — по мере того, как папеньку приглашали на разнообразнейшие приемы и балы. Мой благородный родитель, будучи верным себе, никогда не упускал возможность показать свою единственную дочь во всей красе — на танцевальных вечерах редкостная девица могла похвалиться нарядом, более красивым чем тот, в котором красовалась я. Да, я чувствовала себя особенной. Я была особенной. С самого детства все — родители, немногочисленные подруги, соседи, и даже ужасная бабушка Ребекка — твердили: "Дженни, ты — красавица", и разумом я понимала, что не такая как все — хотя в зеркале видела лишь белокурую, тонконогую, белолицую девчонку, не блистающую ни особыми умственными способностями, ни живостью глаз, делающую юных дев необыкновенно прелестными. Мне оставалось верить на слово — всем им, кружившим меня в быстрых танцах, отвешивающим изысканные комплименты, но раз за разом исчезавшим в ночи. До своего нынешнего возраста я не получила ни одного предложения руки, что стало серьезным поводом для размышлений — кому нужна одна лишь пустая красота? Чего стоит милое личико, если его прелесть не оттеняется умом? И хотя маменька твердила, что красавицы востребованы повсеместно, я все больше унывала, встречая резкий родительский отпор на мои просьбы посодействовать в повышении уровня моего развития в научном направлении. — Право слово, Дженни, не выдумывай, — отговаривался папенька. — Богиня наградила тебя великим даром — ты прелестница, коих не видел мир. Кому нужны клушеватые кумушки, только и умеющие, что рассуждать о науке? Это скучно и мужчинам не интересно. В данный момент сожаление о случившемся и превратность, коснувшаяся моей судьбы, терзала душу и жгла кровь. Кому я осталась нужна со своей ангельской красотой? Будь я умнее, то без труда придумала бы выход из сложившейся ситуации. А пока мне приходилось лишь направлять затуманенный взор в окно, и безуспешно пытаться найти верное решение. Меленькие капельки дождя смазывали мое отражение, и я едва угадывала черты своего лица — полные губы, тёмно-голубые глаза и светлые, небрежно перехваченные лентой, волосы. Когда за спиной послышался скрип ветхих, старых половиц, я немедленно потушила свечу и тенью скользнула на приготовленную заранее постель. Отсыревшая перина не дарила ни малейшего ощущения тепла или уюта, но я неподвижно замерла, вслушиваясь в звуки за дверью. Войдет или…? После нескольких мучительных секунд, на протяжении которых новопришедший безуспешно пытался отпереть дверь, я услышала визгливый старушечий голос: "Джейн, дрянь несносная, кто тебе разрешал запираться изнутри"? Мне пришлось выбираться из-под простыней и шлёпать по холодному полу, на ходу притворяясь только что проснувшейся. Засов поддавался, но неохотно и со скрипом, что дало бабушке Ребекке лишний повод для сравнения меня с различными непотребствами. Поверить не могу, что она моя кровная родственница. — Вы что-то хотели, бабушка? — смиренно произнесла я, боязливо поглядывая на сердитую женщину, яростно размахивающую полуметровой зажженной свечей. |