Книга Проданная замуж, страница 3 – Лина Венкова

— От тебя так и несет глупостью, — презрительно шипела бабка. — Ты девица из приличного семейства, или девка дворовая? Кто в таком виде будущего жениха станет приветствовать? Ступай выспись, завтра он прибудет с официальным визитом, тогда и поприветствуешь.

Мне больше ничего не оставалось, кроме как отправляться в свою сырую, пахнущую мышами постель, орошая ее дополнительной порцией неудержимых слез.

* * *

Еще до первых петухов я разомкнула веки и обмерла от ужаса — на что я согласилась? Верно поговаривают, что утро вечера мудренее, ибо принятое вчера решение спозаранку повергло меня в пучину безысходности.

Пока я мучилась с бежавшим от глаз сном, мне вспомнились слова бабушки Ребекки: "… молодой красивый дворянин, богатейший человек в графстве…" — да простят меня Боги, но вот уж старая перечница! В ее-то годах так точно подмечать прелести юношей!

Я перевернулась на спину и вперила невидящий взгляд в деревянные потолочные балки. Из памяти медленно всплывали образы из былых времен: тут меня пригласил станцевать павану младший сын судьи Тёрнера; тут я, поймав одобрительный отцовский взгляд, отправляюсь на танец с горящим от нетерпения юнцом; а вот он, презрев всякие приличия, обжигает мою руку своим дерзким прикосновением, останавливается и объявляет на весь зал, что отныне его сердце принадлежит мисс Линтон. Помниться мне, в ту секунду я обратила взор за спину моего незадачливого партнера — там, опершись на колонну, на меня недобро глядел одетый в черное молодой человек.

От волнения я выскользнула из постели, как кусок мокрого мыла. Все сходится! Примерно в те времена Димитрий Грейсон осиротел, получив в свой двадцать один год воистину царское наследство и титул графа Альвийского. Если я не ошибаюсь, тот человек на балу, чей взгляд, казалось, был устремлен в саму мою душу — и есть Димитрий. Существует ли связь между той нашей встречей и его желанием жениться на мне? Честно говоря — утопаю в сомнениях.

За своими размышлениями я вовсе не наблюдала времени — уже давно рассвело. Послышался настойчивый стук в дверь.

— Джейн, — голос бабушки казался на удивление спокойным, а тон — где взять веры? — дружелюбным. — Дженни, я принесла тебе платье.

Не желая лишний раз навлекать на себя гнев бабки, я спешно отворила, и та бесшумно скользнула в мою спаленку, держа в руках золотой сверток.

— Тебе стоило бы поторопиться, — решительно говаривала она, разворачивая платье на моей неубранной постели. Я лишь тихо охнула: принесенный наряд был восхитительным. Золотая парча так и переливалась в руках; материал приятно ласкал пальцы; лиф, как и юбку, покрывали нежнейшие узоры. Мне никогда в жизни не приходилось носить ничего столь великолепного!

Я преисполнилась нежностью к Ребекке.

— Бабушка, — я аккуратно коснулась ее руки. — Спасибо вам. Платье и впрямь очень красивое.

Пусть оно и ознаменует мой переход из рук одного тирана во владение другого, все же носить такую прелесть — удовольствие для любой девицы.

Но, кажется, я рано обольстилась. Бабка яростно откинула мою длань, поданную в признательном жесте.

— Жениха своего благодари. Эту тряпицу еще вчера для тебя привез Димитрий.

После этих слов мне стало по-настоящему страшно. Что если его мысли полны нелицеприятных дум? Что если он безумец — любитель милых девушек, не расставшихся со своей главной добродетелью? Не могу я поверить, что он захотел чисто по доброте душевной взять столь "подпорченный товар": сироту, да еще и без приданного.