Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 196 – Екатерина Ферез

— Замолкни, дура, а то за борт улетишь, – прорычал капитан и вытащил из ножен саблю.

Солнце вдруг ударило в окна, снова качнулось зеркало, скрипнула тяжелая рама. Дин Рабат повернул голову и взглянул на мутное отражение. Взгляд его прилип к серебристой глади. Юри посмотрела в ту же сторону, но ничего не разглядела, только какие-то неясные очертания сидящего на бочонке Рема и зависшего над ним всклокоченного капитана.

Дин Рабат отступил, уронил на пол оружие, грузно опустился в кресло и замер с отсутствующим мутным взглядом, словно на корабле осталось только его покрытое узорами тело, а сам он находился где-то очень далеко или очень давно.

— Что вы увидели, Дин Рабат? – спросил Рем, – Вы ведь колдун из дав, верно я понял?

Капитан молча кивнул. Услышав свое имя, он впервые ничего к нему не добавил.

Юри убрала нож и встала рядом с Ремом, сложив руки на груди и не сводя глаз с капитана. Тот, наконец, пришел в себя. Стянул с головы берет и, смяв в кулаке пышные синие перья, зло отшвырнул в сторону. Поглядел на бледного, осунувшегося Рема.

— Так вот, значит, как выходит, – сипло произнес он, и прочистив горло, продолжил, – Прощения просим, кхм… повелитель. Так, значит, я никакого злого умысла против вас не имел, так просто хотел немножечко напугать, для бодрости.

Рем молча смотрел на него.

— Да, клянусь я! Слово капитана даю! А что вам на том берегу Окада делать-то? Там же эти хобы! Дикари! Пропадете там! Да уж, как хотите…

— Дин Рабат, что вы видели в зеркале? – снова спросил Рем.

— Видел… Видел вас с золотым мечом в руке и с двумя коронами над головой. Одну я признал, а вторую нет.

Рем и Юри переглянулись.

— Спрашивать вас ни о чем не стану, – продолжил капитан, – Не мое дело. Не хочу я ничего лишнего знать. Только ведь, если уж попался, так и не отвертеться, это ясно. Стало быть, надо вам на берег Окада, значит, надо… Насчет Халли-то, верно, брехня?

— Нет, – ответил Рем, поморщившись, – Я от нашего договора не отказываюсь.

Капитан не смог скрыть довольной ухмылки.

— Дин Рабат, знак у вас на груди, что он означает?

— То дела дав, – буркнул капитан.

— А я уже видела такой, – подала голос Юри, – На спине между лопаток. У мальчишки из нашего клана.

Капитан поглядел на нее с недоверием.

— Сирота? – спросил он, – Появился из неоткуда и ничего про себя рассказать не мог?

— Да-да, все так! Лет пять ему было, нашли его наши речники на причале чумазого. То было как раз после мора, так что никто и не удивился, так-то много сирот тогда осталось. Только он ничего не помнил, ни родителей, ни даже имени своего. Капитан, уважаемый, что это значит?

— Никогда прежде не слыхал о таких как я… Что ж, верно, теперь, раз я на глаза Судьбе попался, нет смысла больше прятаться и следы путать. Слушайте мою историю.

Верно, вы слышали много историй про дав? Про то, что все давы колдуны? Про то, что могут украсть вашу судьбу, ваших не рожденных детей, здоровые зубы поменять на свои порченные, нарочно заразить холерой и чесоткой? Много болтают про дав всяких небылиц, но кое-что из того, чем пугают непослушных деток – чистая правда. Есть среди дав те, кто читает прошлое и будущее. У каждого на коже написана его судьба. Да-да, у каждого! Только вот у нас дав эти самые печати всякому видны. У всех остальных скрыты. Нужно знать, как смотреть и раздобыть особенное зеркало. Мы, давы, знаем, что от судьбы не скрыться, судьба свое возьмет. Так что если проступил на коже знак, то нет больше выбора как жить. Начертанное должно быть исполнено. Если попробуешь увернуться, то ничего кроме боли и страданий не жди, любая дорожка только туда и приведет. Вижу, вы хотите спросить, а что же черные печати? Их давы ставят себе сами, верят, что так привлекут Фортуну. Привлекут к себе желанное. Тут, конечно, частенько выходит ерунда. Но бывает и удачно, если умелый человек за дело берется. Я тому живое подтверждение. Я уж до того ловок, что сумел от всех предназначенных мне судьбой печатей спрятаться и все по-своему в жизни устроить. Вот на груди у меня корабль, а вот якорь и вот прекрасная дева-русалка – все сбылось. А ведь я сирота из дав, вовсе без семьи.