Книга Три Ножа и Проклятый принц, страница 122 – Екатерина Ферез

Юри выскочила на поляну и бросила Рему под ноги меч, которым он тут же перерезал веревку, все еще стягивающую запястья. Едкий дым от горящей травы разъедал глаза, слезы потекли по щекам. У Юри остался всего один нож, она уговаривала себя не спешить, но как только увидела коренастую серую фигуру, вышедшую на свет из-за повозки, то не раздумывая метнула клинок с черной рукоятью, целясь в горло. Промазала, уже в который раз за сегодня, и все же нож достиг цели и рассек противнику щеку, оставив глубокий порез, тут же брызнувший кровью. Мастер, снова отступил и пропал в клубах серого дыма, ползущего по прогалине.

Рем вытащил из ветки тонкий нож без гарды, которым Юри перебила веревку, и вернул хозяйке. Поднял меч и сделал несколько неловких взмахов. Задеревеневшие пальцы с трудом держали оружие.

Масло из разбитого фонаря почти догорело, но трава все еще тлела. Мелкие язычки пламени, подгоняемые ветром, расползались по поляне в разные стороны. Казалось, сама земля горит под ногами. Солнце почти село, а месяц бледно вспыхивал между несущихся по небу темных туч. Где-то вдали над Нежбором прогремел гулкий раскат грома.

— Где Маришка? – крикнула Юри.

— Иди за мной, она была где-то здесь, – ответил Рем, указывая клинком на примятую траву.

Под ольхой никого не было. Судя по оставленному на траве следу, пленница отползла в сторону леса, надеясь укрыться в зарослях ивняка.

Они увидели Маришку одновременно и замерли на месте. Девушка была бледна, как призрак. Ссадины, синяки, кровоподтеки сделали ее почти неузнаваемой. Темные глаза безвольно смотрели в пустоту. Мастер стоял прямо за ней, обнимая ее тонкую шею рукой с зажатым в ней кинжалом. Его окровавленное лицо утратило всю былую привлекательность. Поврежденный глаз сочился кровавыми слезами из-под набухающего века.

— Иваш мертв? – спросил Мастер хрипло, и, не дожидаясь ответа, крикнул, – Двинешься, порежу ей лицо, пойдешь за мной – брюхо вспорю. Брось меч! Оба – оружие на землю!

Юри без раздумий отшвырнула нож и умоляюще взглянула на Рем. Он разжал пальцы, и меч с глухим звуком упал в траву.

— Еще увидимся, Немо, – пообещал Мастер.

Он отступил назад, волоча за собой безвольную, как кукла, Маришку. Юри следила за ними не мигая. Ей казалось, что стоит потерять из виду фигурку в светлом платье, и она исчезнет навсегда.

Мастер свистнул. Темный жеребец встрепенулся и вмиг оказался рядом с хозяином. Тот зашвырнул ему на круп пленницу, взлетел в седло и, стукнув по бокам каблуками, пустил вскачь между сосен в сторону Реки. Юри, не раздумывая, бросилась следом. Она бежала, что было мочи, не разбирая дороги, спотыкаясь и падая. Голова трещала от пульсирующей боли. Клановый платок, натянутый на лицо, промок и мешал дышать. Она содрала его и сразу же почувствовала, что воздух пропитан близкой грозой. Всадник давно пропал из виду, но Юри все бежала и бежала сквозь густеющий сумрак. Вдруг вспыхнула холодным огнем молния и выхватила из темноты частокол гладких сосновых стволов, а между ними замершую среди густых папоротников светлую кружевную фигурку, похожую на огромный распустившийся цветок.

— Рем! – закричала Юри, – Сюда! Сюда! Скорее!

Разодранное в клочья платье больше не скрывало грудь, покрытую синяками и ссадинами. Посередине, ровно в том месте, куда Маришка прикладывала руку, когда произносила клятвы и обещания, торчала черная рукоятка ножа. Девушка была еще жива. Глаза метались под прикрытыми веками. Хриплое неровное дыхание вырывалось из бледной щели рта.