Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 26 – Екатерина Ферез

Юри провела рукой по гладким тяжелым бусинам. Прежде она не носила украшений. Непривычная ноша на шее тяготила ее, и в то же время, каждый раз прикасаясь к драгоценному нефриту, она испытывала радостное волнение, гордость от обладания чем-то действительно ценным и странное смущение, природа которого ускользала от нее.

— Ох, Юри, вчера только и разговоров было, что про эти твои бусы, — пропела Миза, беря ее под руку.

— Чего это? Большое дело что ли… у всех тут бусы есть.

— Говорят, что Ремуш обошел все до единой лавки, у каждого торговца требовал лучший нефрит, пока не нашел эти. Точно в цвет твоих глаз. И знаешь, что? Он заплатил полную цену, не торгуясь! Вот так он тебя ценит…

— Все не так, Миза! — попыталась возразить Юри, но подруга только смеялась.

«И зачем ему понадобилось разыгрывать такое представление? Спрошу его, когда все закончится», — подумала Юри, глядя, как бьет в гонг седобородый старец.

Участники по очереди тянули жребий и получили указание, через какой портал им следует входить в Лабиринт. Плакса нырнула в полутьму каменных коридоров первой. Арри потоптался у входа, помахал сестрам и решительно направился вперед. Рем замер под сводом и стоял так долго, что торры заметили его промедление и зашептались. Наконец, солнце блеснуло сквозь облака, он поймал взглядом его свет и быстро скрылся за поворотом Лабиринта.

На обратном пути холодный ветер подгонял в спины. Он разметал туман и облака, и яркое солнце слепило глаза. Юри шла под руку с Мизой, которая беспрестанно что-то рассказывала о брате и о том, как сильно он благодарен за помощь на прошлом испытании. По ее словам, Арри всегда не хватало терпения, как и всякому в их семействе, что в общем-то не являлось ни для кого таким уж секретом. Так что все они — и мать, и сестры, и отец — были уверены, что братец шлепнется на песок не позднее полудня. Однако, он оказался неожиданно упорным. Благородный поступок Ремуша поразил всех и сделал его героем в глазах Арри и всей семьи. Да что там говорить, все в Пенторре восхищались им. За исключением, конечно, тех торров, кто счел такое грубое вмешательство в ход церемонии безобразным попранием устоев. Много и таких, конечно. Хотя большинство, разумеется, в восторге. Мнения разделились пополам, или, может быть, почти.

— Так ты же вроде говорила, что поддерживаешь брата, веришь в него? — прервала подругу Юри.

— Это да, конечно! Конечно, поддерживаю! А как же иначе, — воскликнула Миза.

Юри усмехнулась и огляделась по сторонам в поисках Рады. И тут впервые увидела прямо за куполами Пенторра скалу, покрытую лесом до середины, а выше черную и блестящую, как обсидиан. Почему она прежде не замечала ее? Быть может, из-за низких облаков, укрывающих вершину. Или из города ее вовсе не видно? Вглядевшись пристально, Юри различила на фоне синего неба застывшую на выступе скалы почти у самой вершины черную фигуру, судя по всему, исполинского размера, в которой безошибочно угадывался силуэт рогатого тигра.

— Что это, Миза? — спросила Юри, — Что это такое?

— Ой, глупая, не смотри! Это дурной знак, закрой глаза, не смотри-не смотри туда! Будешь долго смотреть, ослепнешь, дурочка! — заверещала Миза, закрывая Юри глаза ладонями.

— Хорошо, хорошо, не буду. Отпусти! Просто скажи, что там, я уже не смотрю.