Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 25 – Екатерина Ферез

— Глупый мальчишка… — пробурчала Рада, выпроводив старцев за дверь. Хоть она все еще хмурилась, на лице явно читалось облегчение.

Проснувшись, Ремуш первым делом потребовал у Рады денег.

— И зачем тебе? — спросила она ворчливо.

— Хочу купить подарок. Не скупитесь, бабушка. Вы же давали деньги Юри, а она вам даже не родня.

Нехотя Рада отчитала несколько серебряных брусков, но он остался недоволен и потребовал еще.

— Давайте-давайте! В первый раз за двадцать один год прошу у вас. Обещаю вести себя хорошо.

— Да кто ж тебе поверит… — пробормотала Рада и нехотя протянула еще немного серебра.

Получив желаемое, Рем тут же исчез.

В тот день Рада уже спокойно и обстоятельно расспросила Юри о том, как прошло второе испытание, требуя вспомнить все подробности. Особенно ее интересовало, как ни странно, вовсе не случившееся с Арри, а то, как повел себя Миро.

— Давайте в следующий раз пойдем вместе, — предложила Юри, — Сами на все посмотрите.

— Последнее испытание в Лабиринте они будут проходить в полном одиночестве, — ответила Рада, — Но на этот раз мы его туда проводим.

Рем вернулся уже затемно. Сунул Юри маленький сверток и сказал:

— Это тебе. Носи и не снимай.

В свертке лежали длинные бусы из зеленого нефрита.

* * *

Покинув Пенторр едва небо начало светлеть, уже на рассвете они спустились в долину и достигли Лабиринта. Сверху казалось, что он занимает все пространство до горизонта. Возможно, это был всего лишь обман зрения, игра воображения или морок, наведенный утренним туманом и тревожными предчувствиями.

Вблизи Лабиринт представлял собой сплошную каменную стену в два человеческих роста высотой, плотно укрытую зарослями бурого плюща. В нескольких местах стена прерывалась округлыми порталами. Каждый был украшен барельефом с изображением замерших в танце с тиграми обнаженных мужчин и женщин. Рада рассказала, что Лабиринт такой древний и такой огромный, что никто из торров не помнит, когда он был построен, и где проходят его границы. Те, кому довелось вступить в него, возвращались с твердым желанием никогда больше туда не попадать. Возвращались, однако, не все. Рубо Червон рассказывал, что, блуждая по коридорам, наткнулся на нетленные останки какого-то незнакомого юноши. Поразило Рубо не только то, что тело погибшего сохранилось в первозданном виде, но и то, как близко от выхода из Лабиринта оно оказалось — путь к свободе открывался прямо за поворотом. Несколько десятков порталов, ведущих внутрь, находились в одном месте рядом с городом, а выходы могли привести в самые отдаленные уголки долины. Кто-то выходил совсем рядом с тем порталом, через который вошел, хоть и блуждал по коридорам много часов. А случалось, человек, покинув Лабиринт, оказывался так далеко, что с трудом находил дорогу домой.

Ветер гнал по небу драные облака. Сквозь них то и дело проглядывало солнце, обещая, что вскоре погода наладится. Пока же моросил мелкий слепой дождь.

Встревоженные родители Плаксы беспрестанно ее тормошили и пихали за пазуху сладкие орехи. Сама она как будто бы еще спала, глядела куда-то в пустоту красными, воспаленными от долгих слез глазами. Вокруг Арри столпились сестры, обнимали и целовали его в лоб и щеки, шепча какие-то бестолковые напутствия. Он хмурился и то и дело застенчиво поглядывал на Ремуша, который сидел на камне у входа в Лабиринт и смотрел на солнце. Рада о чем-то вяло спорила со старцами. Казалось, они ведут этот разговор годами и сами от него давно устали.