Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 2 – Екатерина Ферез

Взобравшись на самый верх, она распрямилась и осмотрелась. Со стороны материка дул сильный порывистый ветер, принося с собой незнакомые пряные запахи. Солнце окончательно вынырнуло из океана и увязло в плотных облаках, сияя мягко и рассеяно, отчего повсюду размывались границы между светом и тенью. Здесь наверху до горизонта раскинулось плато, покрытое низкорослым кустарником, переходящим где-то вдалеке в густые заросли темной растительности. Хобы о чем-то оживленно переговаривались и вскоре, очевидно, пришли к соглашению. Старший из них, снял с пояса темный, изогнутый спиралью рог и протрубил отрывисто и тревожно. В ответ со стороны леса прилетел протяжный гулкий звук такого же рога, а вслед за ним, подхваченный ветром раскатистый звериный рык. Рем вздрогнул, словно узнал его.

— Не бойся, Три Ножа, — сказал он хрипло.

— Сам не бойся, — огрызнулась Юри и облизнула обветренные губы.

Вскоре темные заросли пришли в движение, качнулись ветви, задрожала листва. Не успела Юри набрать воздуха в грудь, как из леса вышел огромный зверь — желтый, словно золото, сияющее на солнце. Он двигался грациозно и плавно, но в то же время очень быстро. И вот уже можно было разглядеть свирепую клыкастую пасть, отливающую драгоценным блеском длинную шерсть, острые уши с темными кисточками на концах, изогнутые устремленные назад рога, обведенные черным кантом раскосые янтарные глаза и всадницу, изящно покачивающуюся у зверя на спине. В руке женщина держала короткое копье с широким наконечником. Ее голову венчал золотой шлем, украшенный алыми самоцветами, грудь закрывало тройное ожерелье из продолговатых золотых пластин, запястья и щиколотки охватывали широкие золотые браслеты. На ней были такие же шаровары и длинная рубашка, как на мужчинах, но вместо сапог с загнутыми к верху носами, легкие кожаные сандалии.

Хобы почтительно склонились перед всадницей. Она что-то сказала им, громко и повелительно, и они загалдели, перебивая друг друга и указывая жестами на застывших в изумлении у края обрыва чужаков.

— Она верхом на тигре… Ты тоже это видишь? — прошептал Рем, — Как такое возможно?

Зверь повернул морду в их сторону и оскалился. Всадница нахмурилась, погладила его по шее, что-то нашептывая в ухо. Но тот не обратил на нее никакого внимания и медленно двинулся к Рему, не сводя с него раскосых желтых глаз. Шерсть на загривке зверя поднялась дыбом, он скалился все сильнее. Всадница крикнула что-то гневное и резко потянула за рога. Зверь возмущенно мотнул головой, отбрыкиваясь, стряхивая ее руки, и угрожающе зарычал. Хобы попятились, на их растерянных лицах явно проступил страх. Воздух вокруг зверя сгустился, образуя мутное марево, которое через миг превратилось в золотое искрящееся облако, а еще через миг и оно рассеялось. Зверь исчез без следа. Женщина, только что сидевшая верхом, стояла на траве, расставив ноги и уперев одну руку в бок, а второй сжимая короткое копье. Она оказалась невысокого роста, крепкая и ладно сбитая. Ее темные глаза сверкали гневом.

— Ту! Голоси, кто туве родитель? Ответи резво! Как заморца обладати духовно торра?

— Я…я не знаю, — ответил Рем растерянно, — Я здесь, чтобы узнать об этом. Надеялся, что хобы знают ответ.

— Тьфу! Скверна речить хобы! Тьфу! Сохни туай балыкал! Любезна люды речут — торры! Гласно, велико, рычно има, — возмущенно воскликнула женщина.