Книга Три Ножа и Проклятый Зверь, страница 129 – Екатерина Ферез

Мазур Гирин медленно шел мне на встречу, и я понял, что ошибся, не признавшись ему вчера в том, кто я такой. Я осознал это почти сразу, стоило ему перешагнуть порог. Я должен был сказать ему, как только он назвался сам, или потом перед тем как мы расстались, когда угодно, на самом деле, не важно когда, главное, чтобы он узнал обо всем до того, как сейчас увидит меня — принца Ре Саркани, Белого Дракона. Расшитый жемчугом кафтан стал тяжелым, как доспехи. Обруч, усыпанный прозрачными ларийскими камнями, превращающими свет в божественное благодатное сияние, сдавил голову в тиски. На мгновение я позволил себе поверить, что Гирин не узнает меня. Подумал, что блеск драгоценных кристаллов ослепит его. Что он не посмеет поднять глаза…Что он будет смотреть только на королеву Ю, завораживающе прекрасную в своем усеянном рубинами платье. Не сможет отвести взгляд от острых зубцов короны Саркани, меж которых сотнями сияющих искр блещут семь главных каранских минералов — сапфир, изумруд, рубин, аметист, гелиодор, хризолит и алмаз.

Он узнал меня почти сразу, как увидел. На его лице стремительно сменили друг друга — любопытство, замешательство, смятение, понимание и злость, которую он тут же спрятал за маской учтивости, как подобает вельможе.

Гирины остановились в установленном месте и преклонили колени. Ножны их мечей со стуком коснулись пола. Эти двое были единственными вооруженными людьми в тронном зале. Потому что такова власть Саркани — истинным владыкам и любимцам небес не нужно оружие, чтобы отнять чью-то жизнь. На самом деле, думаю, рыцари лари, что стояли у трона, вполне способны разорвать любого голыми руками. Однако же моей матери хватило бы и одного слова, чтобы убить кого угодно. Тут в стенах Дворца она приговаривала к смерти за преступления против короны и сама же исполняла приговор, приказывая осужденным немедленно умертвить себя. Я спросил ее однажды, так ли это необходимо.

— Я королева, и потому должна быть в сотню раз тверже и сильнее любого из королей, — ответила она, — Чтобы никто не усомнился в моем праве.

Говоря откровенно, не думаю, что кто-то хоть раз в самом деле усомнился.

Отец и сын, стоя на коленях, обнажили мечи и, согласно обычаю, приложили лезвия к своим шеям, протянув рукояти вперед. Королева едва заметно кивнула. Я поднялся со своего места подле ее трона и коснулся кончиками пальцев протянутых рукоятей, принимая символическую жертву. Сначала Отаро, следом его старший сын. Снова запели медные трубы.

— Глори Саркани! Суприм Саркани! — прокричали Гирины.

— Глори Саркани! Суприм Саркани! — прокричали рыцари лари.

Откуда-то сверху полился невидимый голос, провозглашающий, что отныне Отаро Кар-Гирин владеет Гиринладом и землями вокруг него. Милость Саркани, преисполненные благодати, королевское величие и все в таком же духе. В ушах у меня свистела кровь. Вернулся жгучий голод.

Затихли трубы, и Гирины начали пятиться к выходу.

— Симпатичный, — сказала мать, — Похож на Фитто в молодости. Пригласи его на зимнюю охоту. Как его имя, напомни мне.

— Мазур, — ответил я сдавленно.

— Ох, перестань! Что за тон? Ничего я ему не сделаю, — сказала она с легким самодовольным смешком, — Слава вечному солнцу, они доковыляли до выхода. Я так устала. Неделю теперь просплю, не меньше. Завтра вместо меня примешь посланников из Лапана. Выслушай и ничего им не обещай. Понял?