Книга Проклятие рода Прутяну, страница 39 – Лизавета Мягчило

Проводив Дечебала мрачным взглядом, Тсера повернула кран с горячей водой, удостоверилась, что не пойдет кипяток, и с усталым стоном перетянула собаку в ванную.

Убедившись, что купание для Ориона не в новинку и он не проявляет беспокойства, Копош быстрым шагом направилась к полотенцам, аккуратной стопкой лежащим на табурете, сбросила измазанную пижаму. Снег на одежде и волосах растаял, стало настолько зябко, что кончики пальцев на ногах начало пощипывать.

— Прости, но тебе придется немного подождать. Один вид этих пятен сводит меня с ума…

Пес коротко взвизгнул, будто принимая ее условия. Тсера невольно улыбнулась: еще бы он не был согласен, в конечном итоге именно он являлся виновником того, что полуголой Копош приходилось зябнуть в скверно отапливаемой комнате. Идти в душ первой она не решилась – кто знает, что за это время успеет заляпать Орион.

Когда Тсера закручивала полотенце на груди, пес послушно сидел в воде, лишь изредка покачиваясь из стороны в сторону. Она боялась, что силы вот-вот покинут его, тот завалится на бок и нахлебается воды, пока она успеет добежать до ванной. Движения Копош были резкими, суетливыми, наспех подвязанное полотенце то и дело норовило соскользнуть вниз. Справившись с нелегкой задачей, девушка опустилась перед ванной на колени, сунула руки в воду и расплылась в облегченной улыбке: тепло лизнуло пальцы, принялось карабкаться вверх по предплечьям. Пока она вымоет Ориона – сумеет отогреться.

— Сегодня придется искупаться с человеческим шампунем. Стерпишь? Я очень расстроюсь, если утром ты облысеешь. – Наливая в ладонь средство для волос, Тсера виновато закусила губу. Подумав немного, добавила, будто желая оправдаться: – Завтра куплю все необходимое для тебя. Обещаю.

Хвост пса несколько раз одобрительно глухо ударился о дно ванны, он фыркнул, задрав вверх голову, когда Тсера принялась намыливать шею густой пеной. По комнате разнесся аромат спелых яблок и ванили. Но неожиданно к нему примешался совсем другой, плотный, удушающе-сладкий. Пальцы замерли, Копош нахмурилась. Наклонилась ближе, глубоко вдыхая у уха Ориона. Все тот же знакомый запах шампуня.

Но стоило чуть отодвинуться, и вонь возвращалась, заполняла помещение, липла к коже и забивалась в ноздри. Тсера нахмурилась и закашлялась, прижимая к носу тыльную сторону ладони.

— Не могу понять… – За спиной протяжно застонала медленно открывающаяся дверь, и Тсера резко обернулась, придерживая напрягшегося пса за холку. – Дечебал, что за вонь, откуда она могла поя…

Звук застрял в горле, спазмом сжало глотку, тело стало ватным.

В дверном проеме у самого потолка Тсера увидела ноги в бордовых пушистых домашних тапочках с заостренными носами, они неспешно раскачивались. Влево. Вправо. Ноги резко дернулись. Влажная шерсть на холке пса начала приподниматься, за спиной Тсера услышала глубокое грудное рычание. А сама она лишь с ужасом могла наблюдать, как левая тапочка слетела с ноги, обнажая синюшную кожу, покрытую сетью огромных, почти черных вен. Могла слушать, как с громким хлопком лопнула веревка и тело, которого существовать просто не могло, гулко ударилось об пол.

Длинная серая юбка из грубой шерсти, алый пуловер крупной вязки и сбитый набок пучок растрепанных седых волос. Неестественно вывернутая набок шея, пустые закатившиеся глаза… Тсера зажала губы мыльной рукой, во рту почувствовался ядовито-горький вкус шампуня. И шея покойницы с резким щелчком вывернулась дальше, почти за спину. Веки дрогнули, закатившиеся глаза сфокусировались, нашли ее в просвете ванной комнаты.