Книга Проклятие рода Прутяну, страница 26 – Лизавета Мягчило

Нет толку ждать исхода их ссоры, в лучшем случае она продрогнет, а в худшем – Иоска заметит ее интерес и решит, что Копош из тех зевак, что любят разживаться сплетнями. Ни один из вариантов ее не устраивал, поэтому Тсера быстро проскочила через открывающиеся автоматические двери.

Чтобы облегченно выдохнуть, взять тележку и медленно направиться вдоль широких продуктовых рядов.

Вот почему она никогда не верила первому впечатлению: внешность может быть обманчива, а характер людей переменчив. Разве кто-то показывает свои худшие черты в начале разговора? «Привет, я Штефан, и я ненавижу котят, а в конце недели вместо воскресной службы прозябаю в «Биг-Бен баре» на улочке Френсиза». Нет, сначала мужчины кажутся обходительными, а девушки утонченными. Сначала каждый показывает идеальную версию себя, вылизанную, блестящую. Розовые очки начнут опускаться гораздо позже, после резкого слова или презрительного взгляда. И образ начнет меркнуть.

Думая о двойственности человеческой натуры, Тсера опускала в корзину овощи и сырое мясо, выбирала помидоры и приценивалась к рассыпному чаю. На кассе она поняла, что справилась куда быстрее запланированного и вполне может себе позволить заскочить в магазинчик «Магии и Эзотерики», примостившийся неподалеку.

Эйш была любительницей всего мистического. Вдохновленная тем, как погребет подругу под дряхлыми фолиантами с описаниями варки куриных лапок и свиных желудков в зловещем котле, выкрадывая себе пару дней тишины, Тсера забросила пакеты с продуктами на заднее сиденье и бодрым шагом направилась к магазинчику.

Вблизи он казался еще более забавным: маленькие, припорошенные пышными шапками снега башенки были выкрашены в темно-серый цвет, у самой двери шаловливая детская рука белой краской нарисовала мордашку чертенка со свиным пятачком.

Тсера потянула дверную ручку на себя, делая несмелый шаг в полумрак магазина. Мелодично звякнул колокольчик над дверью, обоняние уловило запах корицы, перца, воска и трав. Продавец не вышел навстречу, не раздался подзывающий голос, и Тсера медленно двинулась между полок. Разнообразие поражало, она не успевала все рассмотреть, взгляд цеплялся за пестрые колоды Таро, задерживался на хрустальных шарах и разноцветных стопках свечей. Мягко перезванивались потревоженные сквозняком и стучащие друг о друга медные амулеты, раскачивающиеся на длинных кожаных шнурках. На высоких книжных полках стояли тяжелые фолианты с циклом героических баллад о Груе, Новаке и Корбе.

Когда взгляд скользнул по потрепанным корешкам книг о кровавой магии, Копош замерла, внутри заворочался змеиный клубок тревоги.

Алые бутоны крови, расцветающие на губах покойника… Она почти поверила, что веки бутафорского трупа дрогнули.

Пальцы скользнули по одному корешку, подцепили, Копош зачарованно открыла первые страницы. Что она ожидала там увидеть? О чем хотела прочесть? Дарить такое брезгливой Эйш – сумасшествие, подруга просто забросит мрачный фолиант подальше и вернется к ее истязанию. Но что-то заставляло Тсеру медленно переворачивать страницу за страницей, мысли заволакивало плотным слоем алой ваты. Весь мир вокруг застыл.

А взгляд забегал по строчкам: вечная жизнь, прекрасный лик… Это не было ни заклинанием, ни зельем. Нахмурившись, Тсера поднесла книгу к самому лицу, пытаясь прочитать мелкий текст под нарисованной картинкой: огромный дуб, змеиные тела у корней и нагие девушки, танцующие вокруг. На дереве сидел юноша, на лице его застыла блаженная исступленная улыбка, руки были перемазаны в крови.