Книга Проклятие рода Прутяну, страница 27 – Лизавета Мягчило

Среди пятен и затертостей она смогла прочитать лишь одно слово: «Стригойки». Взгляд снова метнулся к девам: с распущенными волосами, со светлыми прекрасными лицами и… клыкастыми улыбками.

Ей нужно было больше света, хотелось рассмотреть все как следует. Никогда раньше Копош не испытывала такого интереса к народному фольклору и мифологии. Но картинка казалась такой дикой, такой вызывающей… Она успела сделать шаг назад, когда чужие руки вцепились в предплечья, дернули ее, разворачивая. Резкая боль выдернула из марева, в котором все еще продолжали танцевать вечно юные проклятые девушки, Тсера пошатнулась. С удивлением смаргивая наваждение, захлопала блеклыми рыжими ресницами. Перед ней стоял низенький щуплый старичок с огромными очками на пол-лица, за толстыми линзами его глаза казались непропорционально огромными, перетягивающими все внимание с мягких размытых черт. И сейчас эти глаза метались, перескакивая с ее волос на переносицу, а затем на шею, кисти. Увиденное злило старика. И пугало. Каждая эмоция так ярко отображалась на его лице, словно он называл ее вслух.

— Я должен был понять, подобное к подобному… Нельзя, так нельзя, Господь смоет скверну градом, оплачет потери… Уходи, тебе здесь не рады. – Голова его мелко затряслась, глаза покраснели и начали слезиться.

Тсера непонимающе нахмурилась. Попыталась мягко убрать сжимающие предплечья пальцы, но старик сжал их сильнее, налег, заставляя ее пятиться к выходу.

— Извините, я не знала, что здесь закрыто. Я новая жительница, может, вы знали мою тетушку, Дайчию Прутяну? – Стараясь, чтобы голос звучал успокаивающе и убедительно, Копош несмело улыбнулась. Продавец осклабился в ответ, выдергивая книгу из ее пальцев и грубо швыряя куда-то себе за спину. – Я всего лишь хотела купить у вас подарок для своей подруги, я не желала нарушать чужой покой. Если вам так станет лучше, я уйду. Подскажите, пожалуйста, в какие часы я могу нанести визит в ваш магазин?

— Дайчия, Дайчия… Я знаю ее грех, я чуял его еще тогда, когда твоя мать была в этом городе… Глупая гусыня, положившая наши головы на плаху. Я вижу его в тебе, я знаю. Нет-нет, по-другому и быть не может. – Хриплый голос перешел на шепот, а затем вновь взлетел высокими нотами к крику. – Не приходи сюда никогда, дьяволова невеста, не переступай порог моего обиталища!

Вновь взметнулись вверх сухопарые руки, Тсера мысленно сжалась. Похоже, пожилой мужчина повредился умом и спутал ее с кем-то. Кто знает, какими отравами он заволакивает собственный разум, веря, что это волшебные зелья? Или, быть может, виной тому скудоумие, которое неизбежно приходит ко многим в глубокой старости?

Зазвенел за спиной колокольчик. Мазнувший взглядом по двери старик неожиданно замер. Не просто остановился, не дотянувшись до нее совсем немного, – превратился в безжизненную статую. Кровь схлынула с лица, перестала трястись голова с огромной блестящей залысиной. Он медленно начал приобретать сероватый оттенок, задерживая дыхание в легких непозволительно долго.

Сзади раздались шаги, и Тсера обернулась.

Иоска неспешно продвигался вдоль рядов, не сводя с нее сосредоточенного пытливого взгляда. Должно быть, со стороны все выглядело более чем странно. Стало стыдно, что она нарушила чужой покой по собственному незнанию. Тсера неловко завела прядь волос за ухо и несмело растянула губы в блеклой извиняющейся улыбке.