Книга Подаренная Снежному. Королевство Драконов, страница 156 – Дора Коуст

— Кого? – уточнила я скромно.

— Королевство и все человеческие города. Между прочим, когда у меня плохое настроение, в снежие у подножия лютует метель.

Убрав от моего лица выбившиеся из косы пряди, он улыбнулся.

Я растворялась в этой нежности.

— Я люблю метель, – призналась я тихо, почти касаясь губами его губ.

— А я люблю тебя, Анатейзия. Знала бы ты, как сильно я тебя люблю. Прости меня. Прости…

На этот раз я сама накрыла его губы поцелуем.

Мы вернулись внутрь примерно через час, когда я совсем замерзла. Рейшик все еще летал над территорией дворца вместе с дедом, а мы отправились в покои Снежного.

Они были больше, чем мои в особняке, где проводился отбор темани. Из уютной гостиной с высокими потолками и камином можно было попасть в кабинет и две спальни.

— А зачем здесь вторая спальня? – удивилась я.

— Я собирался жениться, Анатейзия. Предполагалось, что при посещении дворца во второй спальне будет жить Голерия. Раздельные спальни у драконов – это норма, но предпочтительнее иметь отдельные покои, чтобы у каждого было свое личное пространство.

Я нахмурилась. Изо всех сил старалась не рассмеяться, но не получилось. Мой хохот эхом ухнул к потолку.

— И после этого вы, драконы, жалуетесь на низкую рождаемость?

— Мы обязательно детально поработаем над этой проблемой, – пообещал он таким тоном, что я сразу поняла, на ком собирались ставить эксперименты.

Обняв меня, Квелин мягко коснулся моего подбородка большим и указательным пальцами. Мы встретились взглядами.

— Не бойся, – попросил он с теплой улыбкой. – Я не коснусь тебя до свадьбы. Мне хочется сделать все правильно.

Я часто-часто закивала, но в противоречие сама же потянулась к его губам.

Иногда лучшее, что можно сделать, – это отринуть собственную гордость. Я любила этого дракона.

— Тез, – Квелин попытался меня остановить.

Даже отстранился, и мы встретились взглядами. Но я в своих намерениях была настойчива. Мне хотелось, чтобы он стал моим, а я – его.

— Отвергаешь меня? – я провоцировала осознанно.

— Я же сорвусь, – ответил он, шумно дыша.

Тогда я прижалась губами к его губам. В них и выдохнула: «Так сделай это».

До спальни мы все-таки добрались, а точнее, меня до нее донесли. В полнейшей темноте я практически ничего не видела, но, возможно, так было даже лучше.

Страх невесомой вуалью коснулся груди, когда платья на мне не стало. Не сумев совладать с завязками, Квелин разорвал его по шву.

А затем все же замер, нависая надо мной.

— Ты уверена? Ты хочешь этого? – спросил он, задыхаясь.

Обняв его за шею, я ничего не ответила. Только прильнула к его губам и поцеловала так, как хотела. Страстно, глубоко, дыша им.

Чувствовала приятную тяжесть его тела. Шумный выдох, резкий вдох. Боль была кратковременной, неприятной. Квелин осыпал мое лицо десятками коротких поцелуев. Я плавилась в его объятиях с каждым новым мягким толчком.

— Посмотри на меня, Снежинка, – попросил он срывающимся шепотом.

Распахнув веки, в темноте комнаты я увидела его лицо. Такое родное, такое близкое и такое любимое. Губы потянулись к его подбородку, но лишь мазнули по нему, стоило мне взглянуть за спину форда.

Пыльной дымкой над нами вилось белое облачко в расплывчатой форме дракона.

Я видела его уже второй раз. Не знала, ведал ли о его существовании сам Снежный, но что-то мне подсказывало, что этот символ значил ровно столько же, сколько и безмолвный разговор с драконом.