Книга Крепкий орешек под нежной скорлупкой - 2, страница 75 – Мария Клепикова

На этот раз дочка остановилась и… скривила личико, собираясь заплакать. Вообще-то это мне больно!

— Что тут у вас? — поинтересовался Ветроградов, присаживаясь на пол.

— Ничего, — ответила я, чувствуя за собой вину — малышка всё равно не понимала, что сделала. — Просто Софья кусается, и, кажется, я её напугала.

— Это кто тут у нас маму кусает? — ласково заговорил Ветроградов. — Маму кусать нельзя, а то папа заберёт сисю и сам будет кушать.

При этом он поиграл бровями, и дочка переключила внимание на него, широко улыбаясь.

— Что, не отдашь? — беседовал папа. — Давай, кушай и не обижай маму, хорошо?

Дальнейшее кормление прошло вполне благополучно. Я была благодарна Ветроградову за такую помощь.

— Я смотрю, она тебя слушается, — между делом сказала я.

— А то! — довольно ответил он. — Вот если бы мама ещё слушалась — было бы вообще лучше.

Эм-м, что это было? Это что ещё за речи?

— Не самая лучшая шутка, — фыркнула я, не смотря в его сторону.

— Почему же? — тут же возразил Ветроградов. — И я, прошу заметить, не шутил.

— Да что ты говоришь, — мне не хотелось ругаться, поэтому не повышала тон и говорила с оттенком веселья.

— Я не просто говорю, я предупреждаю. Или забыла про должок? — мягко заметил Ветроградов, намекая на секс с ним.

— Ой, да иди ты уже… к себе в комнату, — хохотнула я, махнув рукой и не воспринимая его слова всерьёз. — Давно пора списать его как невозвратный.

— Да ни в жизнь, — также рассмеялся он, поднимаясь на ноги. — Я злопамятный. И беру с огромными процентами.

— Хорошо, — согласилась я. — Я куплю тебе куклу и назову её Алёной. Можешь делать с ней, что хочешь.

— Не-а, такой бутафорией меня не отвадишь. Я мясо люблю. Так что, готовься.

Послав мне шуточный воздушный поцелуй, Ветроградов покинул гостиную. Я лишь покачала головой. У нас стало нечто вроде игры на «интересную» тему, однако этим всё и ограничивалось. Сколько таких «угроз» было с его стороны? Я поначалу воспринимала их всерьёз и переживала за свою неприкосновенность, а теперь привыкла.

И расслабилась.

* * *

Самое желанное время суток для меня стала ночь. На моё счастье Софья хорошо спала, и, поэтому, уложив её, я могла позволить заняться собой. Долгий горячий душ был моей отрадой — после него я хорошо спала.

Запахнув банный халат и перетянув его несильно поясом, я наклонилась над кроваткой проверить дочку. Тонкие пальчики вылезли из «варежки» распашонки, и я заправила их обратно, чтобы Софья во сне не поцарапалась.

Я выпрямилась, собираясь переодеться, как вдруг упёрлась спиной в грудь Ветроградова.

— Ты чего? — спросила я, удивляясь, что не услышала, как он вошёл. — Напугал.

Я хотела сделать шаг в сторону, но Ветроградов положил руки на кроватку, заключая меня тем самым в капкан. Что он задумал?

Я стояла в нерешительности. Как и он.

Ветроградов дышал мне в затылок, проводя губами по моим мокрым волосам.

— Вкусно пахнешь, — заговорил он.

— Я этим шампунем постоянно пользуюсь. Ты только что заметил? — ответила я безразлично, хотя внутри вся напряглась. И, похоже, не только я. Нижняя часть Ветроградова тоже была в тонусе. Я это явно ощущала. — Отойди, пожалуйста, мне нужно готовиться ко сну. Как и тебе. Софья спит, ты тоже ложись.

— Да, — кратко ответил он. — Ты права, скоро лягу.